Просьба Моники разозлила Кима еще больше. С какого испугу женщина решила, что вправе решать, как будут звать ребенка, от которого она отказалась?! Евдокиму все еще казалось, что девчонка бредит, спит, не понимает, что творит. Хотелось схватить ее и трясти, трясти, пока не проснется! Пока извилины в ее хорошенькой голове не встанут, наконец, на положенное им природой место!

Понемногу все утряслось. Немного остыв, Ким решил назвать сына Эдуардом. Это было почти то же, что и Эдвард, но звучало более по-русски. Няню удалось отыскать через знакомых. Женщина согласилась на проживание в квартире Евдокима, что сильно упростило его жизнь. В конце июня Моника уехала к себе домой, в Канаду. Она так ни разу и не навестила сына, ни разу не взглянула на него.

Евдокиму пришлось потратиться и воспользоваться связями школьного друга, а теперь и босса Алексея Витальевича, но в результате все уладилось: минуя органы опеки, новорожденный мальчик попал в отцовские руки.

– Ну что, отец-молодец, как там твой оголец? – при каждой встрече спрашивал теперь Леший.

– Растет, – коротко отвечал Евдоким.

Эдуард Евдокимович Скворцов действительно рос. Вес набирал хорошо, по ночам кричал редко и очень быстро научился узнавать отца и улыбаться ему. Словно знал или чувствовал, что этот высокий темноволосый мужчина с карими глазами – единственный человек, который его любит и которому он по-настоящему нужен.

Цветы для профессора

Когда у профессора Васильцевой случился шестидесятилетний юбилей, сыну Евдокима, Эдику, было два года и две недели. Ким устроил сына в ясли-сад и приготовился морально к новым сложностям – простудам, истерикам. К чему он не был готов – так это к тому, что в новом коллективе Эдик подхватит не только сопли, но еще и кучу новых слов, причем далеко не литературных.

Накануне юбилея своей научной руководительницы Евдоким забрал Эдика из сада, усадил в самодельное детское кресло, пристегнул и отправился домой. По дороге решил заехать в цветочный магазин, чтобы купить для Анны Владимировны букет.

Цветочный магазин располагался на первом этаже неподалеку от дома, в котором жил Ким с сыном. Оставив ребенка в автомобиле, Евдоким Николаевич поспешил войти в царство цветов. Бросать ребенка одного в машине надолго не хотелось, поэтому он очень порадовался, когда обнаружил, что других покупателей в магазине нет.

– Девушка! Мне самый шикарный букет для юбиляра! – окликнул он симпатичную продавщицу, которая выглядела не старше, чем студентки третьего курса в университете, где Ким по-прежнему работал на полставки.