Ладонь правой руки инженера мягко легла на затылок Глеба Валерьяновича. Ещё мгновение, и рука Адама Францевича резко выпрямилась — лицо заводчика впечаталось в стену тамбура, послышался неприятный хруст лицевых костей жертвы. Бесчувственное тело Глеба Валерьянович, оставляя кровавый след на стене, сползло на пол тамбура. Облик Адама Францевича неузнаваемо изменился: в глазах вспыхнула злорадная ярость, рот превратился в узкую щель, а правая бакенбарда отделилась от кожи щеки, пропала и манерность движений. Теперь лже-инженер двигался, как заправский убийца. Раз — и его левая рука выхватила платок из нагрудного кармана жертвы. Два — и кровавого следа на стене тамбура больше нет, а платок порхнул в открытое дверное окно. Три — правая рука с поездным ключом отперла дерь вагона. Четыре — Адам Францевич, подхватив тело заводчика за шиворот и поясную часть брюк, бросил его в проём двери головой вниз. Ещё четыре минуты понадобились Адаму Францевичу на проникновение в купе, сбор своего саквояжа и багажа попутчика, возвращение в тамбур к незапертой двери вагона.

На подходе к Александровской поезд сбросил ход. И Адам Францевич, уже стоявший на ступеньке вагона, спрыгнул на железнодорожную насыпь и распластался на багаже. Но эта предосторожность оказалась ненужной — во всех вагонах поезда люди были поглощены сборами багажа и дорожными хлопотами, в предвкушении скорого и счастливого конца поездки. Никто не обратил внимание на отсутствие двух пассажиров второго класса, никто не смотрел в окна — не интересовался происходящим за ними. В это время все пассажиры оказались заняты исключительно собой, а проводники — потаканием возбуждённой публике.