— Э, брат, ты меня не знаешь. Забудусь, сяду с ними за стол, и всё, пиши пропало. А так средство проверенное: если со мной кто-то будет, я ни минуты лишней не промедлю. Мишань, очень тебя прошу — составь мне компанию. А я тебя в ответ обедом угощу у Арчибальда Арчибальдовича в «Упе». Выручай! А потом я с тобой куда хочешь поеду, в любое время.

Обед в лучшей ресторации Тулы я посчитал достойной заменой синематографу, но окончательно меня подкупила возможность потом привлечь Зубова в случае нужды.

— Ладно, чёрт языкастый, уговорил. Дай только оденусь и поедем.

* * *

Пока мы тряслись на извозчике, Зубов, вздыхая, рассказывал о своей новой даме сердца, из-за которой он вынужден соблюдать трезвый образ жизни. Послушать его, так это был настоящий ангел во плоти, необыкновенно возвышенный и прелестный. И романсы она поёт лучше примы Московской оперы. При этом у поручика делалось такое лицо, что можно было ставить точный диагноз — острая форма влюблённости.

— Может, ты и жениться собрался?

— Я⁈ — рыжий поручик ужаснулся. — Нет, что ты, даже не думал. Мне нельзя, меня батюшка наследства лишит, если я без его благословения женюсь. Или вообще его удар хватит. Он у меня в летах, ему волноваться вредно. Нет, никакой женитьбы. Тем более что и приданое за неё дают маленькое. Но как она поёт! — снова закатил он глаза. — Если бы ты слышал, то сам бы в неё влюбился.

— Извини, но голос всё-таки не главное.

— Эх, Мишаня, ничего ты в женщинах не понимаешь, — Зубов хлопнул меня по плечу. — Личико, фигурка, манеры — это хорошо, но гораздо важнее, каким голосом она тебя будит по утрам и зовёт к завтраку. Уж поверь, когда каждый день это делают сварливым тоном, то никакие красивые ножки не спасают.

Я только покачал головой и не стал уточнять, где Зубов получил такую моральную травму.

Увы, поездка наша пошла не по плану. Штабс-капитана Ярышкина, секунданта другой стороны, не оказалось на квартире. А заспанный денщик заявил, что тот ещё с вечера убыл в бордель вместе с сотоварищами праздновать какое-то событие.

— Вот, как чувствовал, что тебя взял! — обрадовался Зубов. — Из борделя без тебя мне точно не вырваться. Едем, пока он и оттуда не сбежал.

Публичные дома в Туле располагались практически в центре, вдоль всего Кашинского переулка. Причём чем больше был номер дома, тем дороже было заведение. Так что под номером семь располагалось заведение «Треппель» — смесь ресторана, варьете и дома терпимости. Там-то и завис со вчерашнего вечера штабс-капитан.