Она вышла и, гордо подняв голову, прошествовала в свой кабинет, в сердце или даже мозговой центр нашей школы, где принимались все важные и ответственные решения. Она, молча, открыла дверь, вошла, обошла свой стол и опустилась в массивное кожаное кресло. Уселась и упёрлась в меня взглядом, применяя свой коронный приём.

Тяжёлый взгляд и цоканье часов — цак-цак-цак-цак — должен был сломить волю противника и подготовить её для решительного и неотвратимого удара контральтом по башке.

— Вы позволите, я присяду? — спросил я.

— Нечего тебе здесь рассиживаться, разговор будет коротким! — недовольно отрезала она. — Я тебя много раз предупреждала, что твои дни в моей школе заканчиваются, но ты меня не слушал. Ну что же, вот тебе и последний мой урок. Надо было искать место получше заранее, а сейчас всё. В общем, на экзамен ты не явился, опоздал и не был допущен, следовательно, завалил. А раз завалил, значит оценки засчитаны не будут и автоматически по всем предметам ты получаешь два шара и утешительный пендаль под зад коленом.

Она прищурилась и её тонкие губы расплылись в довольной и презрительной усмешке.

— И полетишь ты в Пятьдесят девятую или в какую другую школу, где ещё найдутся дураки, которые примут тебя в свой коллектив.

— Лидия Игоревна, ну это же произвол, — пожав плечами, сказал я совершенно легко, даже беззаботно, словно на её оперные тяжёлые эскапады ответил лёгкой песенкой из оперетты.

Да я шут да паяц, так что же

Пусть меня так зовут вельможи

Как они от меня далеки

Ни один не подаст руки

— Это ты будешь, если захочешь, в суде доказывать, — сказала она и засмеялась глубоким и красивым смехом. — В общем, всё, четверть через две недели заканчивается и мы с тобой больше никогда-никогда не встретимся. Всё, Краснов, свободен, иди домой, отдыхай, развлекайся, делай, что тебе угодно.

— Я всё-таки присяду, Лидия Игоревна, — кивнул я и опустился на стул напротив неё.

— Давай-ка, — громко и немного базарно воскликнула она, — без этого вот хамства.

— Хорошо, как скажете, — согласился я, протянул руку под крышку и вытянул оттуда маленький пластиковый пятачок.

Вытащил и показал ей.

— Вот это, Лидия Игоревна, называется «портативный малозаметный диктофон» с активацией голосом и запасом батареи и диска на пятьсот часов. Понимаете меня?

— Что⁈ — взревела она, — ты шантажировать меня вздумал? А ну-ка дай сюда!