Член государственного совета действительный тайный советник князь Павел Павлович Гагарин. Человек, не лишенный способностей, но при этом резкий и неприятный с подчиненными. Крупный помещик и убежденный крепостник.

Сенатор, главноуправляющий путями и общественными зданиями генерал Константин Владимирович Чевкин. Прекрасный инженер и администратор, сменивший на посту «главного железнодорожника» ненавистного многим графа Клейнмихеля. При всех своих положительных качествах обладатель неуживчивого и склочного характера, отчего получил прозвище — «ёж в генеральских эполетах».

Главноначальствующий (была и такая должность) военно-учебными заведениями генерал-адъютант Яков Иванович Ростовцев. «Прославился» главным образом тем, что, будучи принят в члены «Северного общества», тут же письменно сообщил о заговоре тогда еще великому князю Николаю Павловичу, после чего признался в этом Оболенскому и Рылееву. Возможно, хотел предотвратить восстание. Вовремя подавления выступления на Сенатской площади был тяжело ранен и долго болел. После чего стал адъютантом дяди Михаила и сделал блестящую карьеру. Консерватор и сторонник сохранения крепостничества. [1]

Кроме того членами комитета были министры: внутренних дел Сергей Степанович Ланской, юстиции граф Виктор Никитич Панин, а так же финансов Александр Максимович Княжевич. И если первый был горячим сторонником преобразований, а второй столь же непримиримым противником оных, то третий считался умеренным реформатором. В общем, тот еще «террариум единомышленников».

Стоит ли удивляться, что совместная работа у нас, мягко говоря, не заладилась? Причем с самого первого заседания, закончившегося таким скандалом, что председательствовавший на нем государь тут же счел за благо переложить эту ношу на своего августейшего брата. То есть на меня.

Началось все, впрочем, вполне пристойно.

— Господа, — объявил управляющий делами комитета (без права голоса) статс-секретарь Бутков, — Его Императорское Величество Александр Николаевич в неизбывной своей милости повелел создать наш комитет с тем, чтобы елико возможно улучшить жизнь своих подданных, принадлежащих к крестьянскому сословию…

Говорил он долго и гладко, после чего предложил присутствующим высказаться. В зале заседаний повисло тягостное молчание. С одной стороны, откровенных дураков среди собравшихся не было. Даже самые упертые противники реформ понимали, что император настроен на проведение преобразований и открыто перечить ему не решались. Находившиеся в явном меньшинстве либералы тоже предпочитали помалкивать, ожидая развития событий.

— Что скажете, господа? — нарушил тишину Александр.