— Ваше величество, — подскочил со своего места граф Блудов. — Позвольте от имени Российской общественности и всего нашего многострадального народа принести Вам нашу глубокую признательность за заботу. Вам выпала великая честь и великий же труд покончить с позорным пережитком былых времен ­ — рабством, тяжким грузом лежащим на плечах России и не дающим ей воспарить в Горние выси к вящей славе Вашего царствования!

— Эко задвинул! — тихо, но при этом достаточно выразительно прошептал князь Гагарин, вызвав понимающие улыбки среди своих сторонников.

— Ты что-то хочешь сказать, Павел Павлович? — тут же спросил император, среди недостатков которого отнюдь не было глухоты.

— Если мне будет позволено высказать свое мнение, — осторожно начал тот, — то всецело разделяя стремление вашего величества ко всеобщему благу, хотелось бы для начала удостовериться, в столь ли бедственном положении находится наш народ, как это столь красочно живописал нам граф Блудов? Не знаю, откуда он взял свои сведенья, но мне доподлинно известно совсем иное. Страна наша и в особенности крестьянство благоденствуют под мудрым правлением государя, всякий день благословляя небеса за то, что Господь ниспослал им такого императора. Да, отдельные недостатки все еще случаются и их, без всякого сомнения, следует искоренять. Но, уж простите мне мою стариковскую осторожность, не выплеснем ли мы, начав непродуманные реформы, с грязной водой и ребенка? Ибо как говорили древние латиняне — примум нон ноцере! [2]

— Так вы считаете нынешнее положение блестящим? — вскинулся поддержанный милостивым взглядом царя Блудов.

— А разве не о том свидетельствуют наши великолепные победы над неприятелем в последней войне⁈ — с победным видом воскликнул Гагарин, вызвав явное одобрение своих сторонников.

— Ты бы, князь, не поминал войну всуе! — вмешался я. — Тебя ведь там не было, не так ли?

— Э… — смешался Павел Павлович, никогда не состоявший на военной службе.

— Что же касается «блестящего положения», то лучше всего о нем вам может поведать уважаемый Александр Максимович, — кивнул я на Княжевича. — Уж он-то знает, в каком состоянии наши финансы после победоносной войны.

— Нисколько не сомневаясь в словах вашего императорского высочества, — нашелся Гагарин, — какое отношение это все имеет к крестьянскому вопросу?