— Ты стала больше доверять нашим купцам? — в голосе Виктора слышалась насмешка.

— Скорее я стала больше доверять Морделам, — ответила я, сжимая пальцами предплечье мужа. — Сейчас они богаче и влиятельнее, чем когда-либо, им нет причин ослаблять род барона Гросса.

— Да, устроились они неплохо…

— Ты не волнуешься?

— Из-за чего?

— Ты всего раз бывал в Патрино, так? Это огромный город, — заметила я. — Многих он пугает.

На секунду муж замер.

— До того, как очнуться в лесу, я жил в большом городе. Так мне кажется. Так что нет, Патрино меня не пугает. Грязновато, да, и улочки тесные, а так просто город, — наконец-то ответил Виктор.

После того памятного разговора на мои именины Виктор уже не скрываясь сравнивал жизнь в Халдоне и Сороге. Я понимала, что муж многое мог не помнить, либо же специально умалчивать, дабы не бередить старые раны, но каждый раз, когда он так делал, мне становилось тепло и спокойно.

Впервые за десять жизней я встретила человека с историей, похожей на мою. И пусть Виктор не умирал — по его словам он просто лег спать у себя дома и проснулся уже в рейде, в пограничье — само существование этого мужчины говорило мне, что мои перерождения не случайны. У них была какая-то цель, какая-то причина, и в итоге Алдир послал мне Виктора Гросса. Иначе трактовать эту ситуацию я просто не могла.

Я много размышляла, почему повстречала Виктора только на десятую жизнь и почему я ничего не слышала об огромном бароне Гроссе в предыдущие разы, и пришла к выводу, что это было непосредственное вмешательство Отца. Я беззастенчиво расспросила Грегора о том самом дне, когда Виктор получил удар по голове, после которого его поведение и взгляды на жизнь резко изменились, и поняла, что, скорее всего, наемнику Виктору Гроссу просто проломили голову.

Он должен был умереть. И предыдущие девять раз он умирал в том самом походе как, скорее всего, и весь его отряд. Но теперь Алдир вмешался и вся известная мне история пошла по другому пути.