С каждым разом ему становилось немного лучше — выравнивалось дыхание, расправлялись плечи, исчезла болезненная бледность. Я понимал, что это временный эффект, но лучше так, чем никак.

Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в красноватые тона Грэм наконец открыл глаза.

— Достаточно, — сказал он хрипло. — Пора возвращаться.

Обратный путь прошел в молчании. Грэм шел увереннее, чем утром, но по-прежнему опираясь на палку. Моя помощь не понадобилась.

Я нес топор и корзину, так и не собрав ни одного растения — было не до того.

Только когда мы подошли к дому, я не выдержал и спросил.

— Дед, — сказал я, остановившись у калитки. — Почему Джарл смотрел на меня с такой ненавистью? Мы ведь практически не пересекались.

Грэм хмыкнул, не оборачиваясь.

— Тебе показалось, — буркнул он. — Джарлу на тебя всё равно.

Я остановился.

— Дед, не ври мне. Я видел его взгляд. Это было… личное.

Грэм остановился тоже. Он стоял спиной ко мне, опираясь на палку.

— Оставь, Элиас, — сказал он устало. — Это… старые дела. Не твоё дело.

— Но они касаются меня! — возразил я. — И касаются нашего дома, нашего долга!

— Касаются, — согласился Грэм. — Но не так, как ты думаешь. — Он вздохнул. — Джарл… он был моим лучшим учеником. Я вложил в него всё, что знал. Сделал из него того охотника, которым он стал.

Он помолчал, а потом добавил тише:

— А потом… потом произошло то, что произошло. И он решил, что я предал его. Может, так оно и было. Не знаю уже.

Я ждал продолжения, но его не последовало.

— И что это было? — спросил я.

— Не твоё дело, — повторил Грэм, и в его голосе прозвучала такая твердость, что я понял — продолжать бесполезно.

Мы дошли до дома в полной тишине.

Старик скрылся в доме.

Я вздохнул и задержался снаружи. Посмотрел на наш пустой сад, на ограду, на дом и понял, что это действительно скоро может оказаться в руках Джарла. Но меня волновало не это. Не важно, Джарл или кто-то другой, я просто не хотел отдавать этот дом никому. Я ощущал его…своим. Кроме того я понимал, насколько Грэм, как старик цепляется за этот дом. Мог ведь он уйти жить в кромку? Жить как Морна? Но не сделал этого. Значит, этот дом для него важен. Это я вижу его просто как дом, а он видит воспоминания, видит годы проведенные в нем с семьей. Для него это совсем другое. Личное.