Отдышался немного. Голова ещё раскалывалась от его спецэффектов. Плевать, главное, что придурок свалил. Нужно будет кое-что проверить.

Посмотрел на ладони, они тряслись. Не от страха, а от адреналина и предвкушения. Больше никаких убийств. Мне дали второй шанс. Я проживу эту жизнь для себя: обычную, скучную, счастливую жизнь.

И тут левую руку пронзила боль. Такая, будто мне под кожу загнали раскалённый прут и начали вращать. Я схватился за запястье. Там, под кожей, что-то шевелилось. Живое, чужеродное, словно черви прогрызали путь наружу.

— А-а-а! — крик вырвался сам собой.

Я упал на колени, прижимая руку к груди. Минуты растянулись, а потом на коже проступила чернота. Линии сложились в рисунок. Круг, скрещенные меч и капли крови. Что это за хрень? Урод мне подарок оставил? Татуировку? И она пульсировала, двигалась и горела огнём.

«Активация хранителя!» — механический голос прозвучал прямо в мозгу, резонируя с остатками боли.

— Чего? — я схватился за виски.

«Носитель определён. Метка найдена. Объединение…». Голос был женский. Приятный, но безжизненный. И прежде чем я успел задать хоть один вопрос, свет выключили, в глазах потемнело, и я провалился в небытие.

Пришёл в себя от боли. Она была не резкой, а какой-то чавкающей, влажной. Будто мою ногу засунули в тёплую, вязкую мясорубку и медленно проворачивали ручку.

Я дёрнулся, пытаясь вскочить. Рефлекс сработал, мозг отдал приказ мышцам выбросить тело вверх. Но вместо рывка тренированного бойца получилось жалкое, неуклюжее барахтанье. Ноги подогнулись, словно ватные, и я рухнул обратно на землю.

Прямо рожей в грязь.

— Рот наоборот! — выдохнул я, отплёвываясь тиной.

Первое, что ударило по мозгам, вонь. Не просто запах болота. Это была концентрация всего мерзкого, что есть в мире: сера, тухлые яйца, гнилое мясо и сладковатый душок разложившейся крови. Казалось, этот смрад впитывается прямо через поры кожи.

Я перевернулся на спину и посмотрел вниз. На моей голени висел… Шар.

Размером с упитанную чихуахуа. Склизкий, серо-зелёный, бугристый, покрытый мутной слизью. У него были короткие, кривые лапки, как у жабы-мутанта. И вот эта хрень, не имея видимой головы, просто всосала мою ногу и методично её пережёвывала.

К горлу подкатил горячий ком. Паника, липкая, животная, чужая, попыталась захватить сознание. Это не я паниковал, а тело подростка, которое мне подарили.

«Спокойно», — приказал я себе.