Я дёрнул ногой, пытаясь стряхнуть тварь. Бесполезно, слизень сидел намертво, словно прирос. Он лишь сильнее сжал челюсти (или что там у него было), и новая волна боли прошила меня до самого паха.

— Что за хрень? — спросил я вслух, голос сорвался на визг.

«Болотный слизень», — тут же отозвался в голове бесстрастный женский голос, — «порождение скверны, первого ранга».

— Чего? — выдохнул я.

Я охренел дважды. Во-первых, от того, что меня жрут. Во-вторых, от того, что у меня в голове кто-то сидит. Глюки? Шиза? Последствия контузии?

Но времени разбираться не было. Я почувствовал, как силы уходят. Буквально. Словно эта тварь пила не кровь, а саму жизнь. В глазах темнело, болото вокруг теряло краски, становясь серым маревом. На душе стало так паскудно, что захотелось просто закрыть глаза и сдохнуть. Плевать на всё, пусть жрёт.

Стоп. С этим я категорически не согласен!

Подыхать? Сейчас? Когда я получил тот самый второй шанс, о котором мечтал в холодном питерском дворе, счищая снег?

Я вспомнил ту картинку, которую рисовал себе годами. Маленький домик где-нибудь в глуши. Деревянное крыльцо, нагретое солнцем. Огород с помидорами, а не с трупами. Тишина. И баба, простая, тёплая, с которой можно не ждать выстрела в спину. Пенсия. Покой. Жизнь для себя.

Получил шанс всё получить, чтобы тут же стать кормом для какой-то болотной жабы в первые пять минут?

Хрена с два!

Я огляделся, взгляд метался по грязи. Оружие… Мне нужно оружие.

Сухая, корявая ветка торчала из кочки в полуметре от меня. Я потянулся, рука дрожала. Пальцы, тонкие, слабые, едва слушались. Схватил древко.

И тут перед глазами что-то мигнуло. Мир на секунду подёрнулся цифровой рябью, и на теле твари вспыхнула ярко-красная точка, словно лазерный прицел.

Она светилась прямо у основания того места, которым тварь присосалась к ноге. Я замахнулся и ударил. Ветка вонзилась в желеобразное тело. Тварь зашипела, как пробитый баллон, и плюнула в меня струёй чёрной жижи.

Ногу обожгло кислотой, всё тело скрутило судорогой.

«Опасность!» — заверещала баба в голове, сменив тон на истеричный, — «отравление скверной. Угроза жизни!»

Я старался не слушать её вой. Я бил, тыкал палкой в упругую плоть. Раз, другой, третий. Руки были слабыми, пробивал только верхний слой слизи, и это лишь злило тварь. Она сжимала челюсти сильнее, перемалывая мои мышцы.

Красная точка горела перед глазами, дразня меня.