Я толкнул калитку, и мы шагнули на утоптанную дорожку, ведущую к крыльцу. Снег здесь был аккуратно счищен, по краям выросли белые баррикады. На двери висела латунная табличка с номером дома и названием улицы. Адрес был именно тот, который и сообщил мне товарищ Берия.

Ваня бесшумно занял позицию спиной к косяку, положив руку на кобуру «Люгера». Его лицо застыло в бесстрастной маске офицера, которого ничем не удивишь. Я тихо откашлялся и неторопливо потянул за искусно выполненную рукоять со шнурком, а где-то в глубине дома раздался мелодичный звон колокольчика.

Мы с Ваней ждали, затаив дыхание. Секунды растягивались в минуты. Из трубы по-прежнему вился ровный дымок, но само здание казалось неживым, вымершим. Я уже собрался звонить снова, когда с другого конца улицы донесся отрывистый рокот двигателя. Мы разом повернули головы.

Вдалеке, из-за поворота, выползал старенький «Опель», неторопливо кативший по утреннему снегу. Он медленно, словно нехотя, приближался к нам. Ваня бегло взглянул на меня, и в его глазах я прочитал тот же вопрос: обычный житель или патруль?

Машина, поскрипывая рессорами, приближалась. Я выпрямился, сделал вид, что раздраженно стряхиваю снег с рукава, и повернулся к двери, демонстративно игнорируя приближающийся автомобиль. Ваня, слегка нахмурившись, как человек, которого отвлекли от важного дела, сделал шаг ко мне, положив руку на кобуру.

«Опель» замедлил ход прямо напротив дома резидента, а потом замер, тихо «стрельнув» выхлопной трубой. Снег медленно оседал на его крыше. Лобовое стекло, покрытое слоем подтаявшего льда, отражало искаженные силуэты домов, делая непрозрачным салон. Я видел лишь смутные тени внутри автомобиля.

Передняя дверь открылась, чуть скрипнув, и из машины вышел человек в длинном сером пальто и фетровой шляпе с широкими полями. Отчего его лицо постоянно оставалось в тени. Он не был похож на военного. Его движения были неторопливы, даже немного неуклюжие. Он слегка потер ладонью заиндевевшую лобовуху, а затем что-то невнятно пробормотал себе под нос.

Подышав на замёрзшую ладонь, водитель «Опеля» бросил короткий и невыразительный взгляд на дом Шульца и на нас с Ваней, стоящих на крыльце. Его глаза скользнули по нам без интереса, как по части пейзажа, и он принялся обстукивать об колесо налипший на ботинки снег.

Я почувствовал, как возникшее напряжение в плечах чуть ослабло — не патруль. Местный житель, чиновник или торговец, по стечению обстоятельств остановившийся именно здесь. Хотя, расслабляться не стоило — он может просто отвлекать внимание.