— Давление? — спросил он анестезиолога.

— Семьдесят на пятьдесят. Стабильно. Переливание идёт.

— Хорошо.

Хорошо. Относительно хорошо. Бабушка ещё жива, а это уже больше, чем можно было надеяться. Но как долго это продлится?

«Пока ты держишь», — ответил внутренний голос. — «Как только отпустишь — всё».

Семён стиснул зубы.

Он не отпустит. Не имеет права отпустить. Даже если рука отомрёт и её придётся ампутировать — он не отпустит. Эта женщина доверилась ему. Пришла в приёмный покой с болью в спине, думая, что это радикулит. А он увидел то, чего не увидели другие. И теперь её жизнь — буквально — в его руках.

Он не предаст это доверие.

Дверь операционной распахнулась с грохотом.

Семён не обернулся, потому что не мог, не рискуя сдвинуть руку, но услышал. Тяжёлые шаги, сердитое дыхание, голос, привыкший командовать:

— Какого чёрта тут происходит⁈ Кто разрешил⁈

Ахметов.

Он ворвался в операционную как ураган в наспех накинутом халате, с красным от гнева лицом. Видимо, его и правда сдёрнули с дежурства или выходного, и он был в бешенстве.

— Мне говорят, какой-то ординатор захватил операционную! — он подлетел к столу, остановился, увидел Семёна. — Ты⁈ Опять ты⁈ Я тебя предупреждал…

Его взгляд упал на рану.

На руку Семёна, по локоть погружённую в живот пациентки.

На сухое относительно сухое операционное поле.

Голос Ахметова оборвался.

— Что… — он сглотнул. — Что ты делаешь?

— Держу аорту, — Семён посмотрел ему в глаза. Не отвёл взгляд, не опустил голову. — Выше разрыва. Пальцами. Уже пятнадцать минут.

— Ты… — Ахметов открыл рот, закрыл, снова открыл. — Это невозможно. Ты не можешь…

— Могу. И держу. Если отпущу — фонтан. Она умрёт за секунды.

Тишина.

Ахметов стоял неподвижно, глядя на руку Семёна, на пациентку, на мониторы. В его глазах что-то менялось. Гнев уступал место… чему? Удивлению? Уважению? Профессиональному интересу?

— Покажи, — сказал он наконец. Голос стал другим. Спокойным и деловым. — Где именно держишь?

— Инфраренальный отдел. Выше бифуркации. Разрыв находится ниже, на два-три сантиметра. Расслоение по всей окружности.

Ахметов наклонился, вглядываясь в рану. Его лицо посерьёзнело.

— Классическое расслоение третьего типа, — пробормотал он. — Ложный канал, разрыв интимы… Ты правильно сделал, что пережал выше. Если бы полез к самому дефекту, порвал бы окончательно.

— Я знаю.