Пропускать нас не хотели. Ещё бы. Целый Тайный Приказ целого города Горска! Имеет право послать! Что цесаревну, что опричнину, что вместе взятых! Ну это они так думали… Ровно до сердитого сопения Бубна и сакраментальной фразы: «Довели, проклятые… Слово и дело государево!».

Вот тут-то их и проняло. Но поздно было.

Глядя на то, как полыхает дверь и караулка, из которой чудом успели сбежать охранники, я начал понимать: город Горск в нешуточной опасности. Потому что Бубен даже плетение раскрыть не успел. Все безобразия цесаревна сама учинила, ровно за пару секунд.

— Вперёд! — рявкнула Саша, выпуская из заготовки новые ударные заклинания.

И первой рванула ко входу в Тайный Приказ, который теперь охраняла лишь стена пламени. Но цесаревну это обстоятельство отчего-то не пугало. Своё не пахнет, по всей видимости. А нам через огонь было не пробиться: этот жар я даже на расстоянии ощущал. Но тут подключился Папоротников, который затушил огонь одним быстрым движением.

Отставать от цесаревны мы, конечно, не собирались. Тут ведь как получается?

У меня и Авелины права штурмовать Тайный Приказ не было. А значит, нам бы с беременной женой до конца разборок на улице подождать. С другой стороны, мы вроде бы при Александре состоим. Да и её отец — царь всея Руси и прочая, и прочая — просил за ней приглядеть, ну и заодно уберечь.

В общем, нельзя было стоять и ждать, когда эта жертва домашнего воспитания Рюриковичей разнесёт Тайный Приказ. Вот мы и спешили ей вслед, просто держались позади, с разумной осторожностью.

И мы такие были не одни.

Арсений тоже мчался вслед. Однако явно не для того, чтобы цесаревну спасать. Он летел спасать иногородних сослуживцев от произвола. И даже пытался Сашу немного успокоить. Но дистанцию при этом от цесаревны держал. Что правильно, конечно. Под гнев царской семейки попадать дураков нет.

Бубен бежал за Сашей, пыхтя от обиды. И я его могу понять! Если ты который год занимаешь вершину списка «с самыми большими сопутствующими потерями по службе», скатываться с неё как-то неприлично.