— Да не урчи ты, Маринарыч. Должен же я был тебе как-то настроение поднять, верно? — домовой успокоился и запрыгнул на тыкву. — А вообще это всё дурное воздействие телевизора. Кухарка ваша, Ивановна, любила сериалы про бандитов смотреть. У неё телик нон-стоп работал, меня аж тошнило от него. Два раза ломал! Так она, зараза, на свою собственную зарплату артефактный купила, антивандальный. Его уж совесть сломать не позволяла, а потому смотрел. И про пасти с моргалами выучил, и «Крёстного Отца» раз двадцать пересмотрел, и про реальных гэнста узнал…

Забавное. Признаюсь, улыбку я сдержать не сумел, да и в целом на душе как-то полегче стало.

— Спасибо за поддержку, — я протянул домовому руку. — Ты настоящий друг.

— Своих не бросаем, — Петрович начал трясти мою ладонь обеими своими ручонками.

— «Своих не бросаем», — задумчиво повторил я. — Про ВДВ ты тоже по телевизору насмотрелся?

— Не, — отмахнулся домовой. — Это мне с дедом твоим пришлось повоевать.

— Оп-па! — загорелся я. — Расскажешь?

— Неа, — отрезал Петрович. — Тут помню, тут не помню. Но если вспомню расскажу. Если это не государственная тайна, конечно же…

И тут на столе появилась Женевра. В руках тряпка, в глазах огонь.

— Ты… ты чего⁈ — пробасила домовушка глядя на клюквенное пятно. Пританцовывая, Петрович случайно раздавил и растоптал ягоду. — Ты издеваешься надо мной, тэста ди каццо⁈

Женька зарядила трёхэтажный итальянский, а Петрович в ответ лишь влюблённо смотрел на неё и глупо улыбался. «Какая женщина», — читалось во взгляде.

— Кстати! — вдруг резко остановилась Женевра и обратилась уже ко мне: — Там ваша гостья проснулась. Я мимо шла, слышала как ворочается.

— Ага, — я отложил ступку. — Надо бы кофе в постель сообразить.

— Я уже сделала, — с лёгкой улыбкой сказала Женевра. — Стоит на барной стойке.

— О как. А Петрович говорил, что ты… э-э-э, — тут я понял, что сейчас возможно ляпну лишнее, но раз уж сказал «А», говори «Б». — Что ты готовить не умеешь.

— Готовить быть может и не умею, — на меня Женевра вовсе не обиделась, а вот на домового грозно покосилась. — А вот умение варить кофе у итальянцев в крови.

— Ладно, Маринарыч, — Петрович спрыгнул с тыквы. — Нам уже спать пора, — и плотоядно облизнулся на домовушку.

Я же пожелал нечисти спокойной ночи и пока не увидел ничего такого, о чём бы в последствии пожалел, вышел прочь с кухни. На барной стойке действительно дымилась чашечка эспрессо — крохотная, прям как «надо».