— А что, если, — начала она, — дать рекламу о том, что у нас аномальный повар? Ну… что в ресторане «Марина» готовит аномалия?

— Так я ведь не аномалия.

— Ты — нет, а вот они, — Джулия указала на домовых. — Да.

Петрович не оценил.

— Не-не-не-не-не! — заорал домовой и принялся нервно расхаживать из стороны в сторону. — Я на такое не подписывался! Не хватало мне тут злых селян с вилами и факелами!

— Ах-ха-ха-ха!

Не, Петрович явно в своё время телевизор пересмотрел. Однако:

— Извини, кареглазка, но идея не очень. Попробую докрутить до ума, но пока что делать этого не стоит. И вообще! Нам открываться уже пора…

Чутка поколебавшись, Джулия кивнул и направилась в зал готовить столы. Домовые полезли восвояси, а я вернулся к ступке. К ступке и к мыслям. Всё это, конечно, хорошо, но за язык меня никто не тянул и я реально поклялся перед Венецией выплатить Карабасу-Оливье бесстыдные сумму денег. А это значит что? А это значит, что хватит уже мять мягкое и искусственно сдерживать свой рост. Чтобы отдать этот долг, мне предстоит построить настоящую кулинарную Империю. Будто ослу с болтающейся перед морой морковкой, мне предстоит погнаться за прибылью и всю эту прибыль отдавать маркизу. Много-много лет.

А помимо прочего превратиться в конвейер и угробить душу. Сделать то, против чего я всегда внутренне и не очень внутренне протестовал. С самим собой разругаться, короче говоря. Продаться. Заключить, блин, сделку с дьяволом.

— Либо, — улыбнулся я сам себе, уже закончив перетирать кориандр и теперь нежно массируя свиную шейку.

Либо можно попробовать пересмотреть условия договора. Не отказываться! Нет-нет-нет. Просто найти лазейку — такую же, какую нашёл маркиз. Перевести долг из чисто денежной плоскости по что-то иное. Что-то такое, что будет ценно для Оливареса… о! Вспомнил! Так вот: что-то такое, что будет ценно для Оливареса, но при этом не убьёт душу «Марины» и мою собственную.

И раз уж дело Оливарес-Маринари ведёт сама Венеция, то и все правки нужно согласовывать непосредственно с ней. А для этого мне нужно ещё сильнее подружиться с городом. Как? А вот об этом мне и предстоит подумать…

Интерлюдия. Префект Пеллегрино

— Синьор Бардено.

— Синьор Пеллегрино.

Конечно же, мужчины были знакомы. Они вместе вели дела в прошлом, вели их сейчас и собирались вести в будущем.

— Присаживайтесь, — предложил префект, после сел сам и сказал: — Итак. На повестке дня, как я понимаю, у нас стоит чёртов Маринари?