И тут меня ожидал новый удар от реальности — время. Время тоже решило, что, раз начальство предстало в виде метрического континуума и куда-то отлучилось, то можно начать работать спустя рукава. Как-то иначе объяснить то, что я приложился плечом и немного головой о стальные плиты пола, а увидел это, в том числе и со стороны, только лишь секундой позже, просто невозможно!

С другой стороны, какие-то плюсы в сложившейся ситуации всё же есть… По крайней мере, теперь у меня нет совершенно никаких сомнений в том, что мы действительно оказались в хардспейсе. В метрическом пространстве нет ни одной точки, в которой происходило бы что-нибудь хотя бы отдалённо похожее на то, что творится сейчас со мной. В космосе, конечно, много всяких аномалий, но они все, в общем-то, понятны по своему действию — радиация, искажение волн, скопление частиц… Аномальны лишь их локализация, ну иногда ещё причины появления, но не суть…

В отличии от того, что сейчас творилось с нами.

Послышался звук падающих тел и тихие стоны. Послышался сразу отовсюду — направление определить решительно невозможно, вокруг меня как будто одновременно упал сразу десяток совершенно одинаковых, до грамма массы, людей. И упали они тоже одинаково, вплоть до градуса наклона, из-за чего этот звук и превратился в один-единственный монолит.

И что это получается — они все пасовали перед хардспейсом позже, чем я⁈ Даже Кайто, у которого вестибулярный аппарат такой же крепкий, как целомудренность Пиявки?

Или это просто опять время шалит и с запозданием «доносит» до меня то, что произошло несколькими секундами раньше?

Как там Кайто говорил? «В одиннадцатимерном пространстве измерениями вполне может становиться всё, что угодно — например, вибрация»… Что-то такое, в общем. А в обратную сторону это работает? Измерения могут стать «чем угодно»?

В одиннадцатимерном пространстве вообще, собственно говоря, присутствуют те измерения, к которым мы привыкли⁈ Или там полностью свои⁈

— Тян дан лэй пи-и-и… — тихо раздалось сразу отовсюду кислым голосом.

Стоп, что?

Я пошевелил языком во рту, пытаясь понять, что происходит, но ничего так и не понял — горький привкус, как от предбоевого стимулятора, исчез так же быстро, как и появился. Из ниоткуда взялся, и в никуда пропал, будто его и не было вовсе!

— О-о-ох! — вторил ему другой голос, и на языке моментально появился вяжуще-сладковатый вкус. — Это даже хуже, чем на экзамене в Академии!