Я смотрел на него и думал о том, как странно устроен мир. Моя нейросеть, созданная для помощи в бизнесе и анализе данных, превратилась в нечто иное. В стратега. В советника. В тюремщика. И вот теперь — в покорного вассала, который предупреждает меня о жестокости мира, в который я скоро вернусь.

— Это мы еще посмотрим… — усмехнулся я и вытянул руку в сторону.

В ней тут же появился тренировочный боккэн. Тяжелый, гладкий, отполированный до бархатного блеска. Я сжал рукоять и почувствовал знакомую тяжесть. Дерево легло в ладонь, как продолжение руки.

— Ну, а теперь давай потренируемся в кэндо, — сказал я, поднимаясь с камня. Ноги слушались легко, тело было полно сил — здесь, в этом мире грез. — Я проснусь, а память останется.

Двойник тоже встал. Его движения, как всегда, были идеальными и грациозными — ни единого лишнего жеста. Он коротко поклонился, как спарринг-партнер перед схваткой.

— Как прикажете, Кин Игараси, — произнес он, и в его руках вспыхнул зеленый японский клинок.

Настоящая катана. С изгибом, в котором угадывалась смертоносная грация. С хамоном — волнистой линией закалки, переливающейся на лезвии всеми оттенками зеленого. С цубой, украшенной причудливым узором из хризантем и драконов.

Я усмехнулся. Даже здесь, в моем подсознании, Нейра оставалась верна себе и выпендривалась…

— Бой до первого касания? — спросил я, принимая стойку.

— До первого касания, — согласился двойник.

Мы замерли друг напротив друга. Солнце стояло высоко в зените, ветер стих, а водопады продолжали сыпать свою алмазную водяную пыль…

Я смотрел на своего противника. На свое собственное лицо, освещенное изнутри холодным зеленым светом. На свои собственные глаза, в которых не было ничего, кроме спокойной, сосредоточенной пустоты. Это было странное чувство — сражаться с самим собой. Или с той частью себя, которую я недавно победил.

Близнец шагнул вперед.

Его клинок описал в воздухе идеальную дугу. Зеленая молния разрезала пространство там, где только что находилась моя шея. Я ушел в сторону, чувствуя, как ветер от удара касается щеки.

Затем уже мой боккэн свистнул, целя в колено… Это был низкий и подлый удар, от которого любой самурай пришел бы в ужас. Но мой двойник был машиной убийства. Поэтому он просто подпрыгнул, пропуская мой меч под собой, и в воздухе, еще не коснувшись земли, нанес ответный удар.

Зеленое лезвие прошло в миллиметре от моих ребер.

Мы разошлись и снова замерли, оценивая друг друга.

— Хорошо. — сказал двойник спокойно. — Рефлексы не потеряны.