Камень под босыми ступнями был тёплым и живым, нагретым за долгий южный день.

Я поднимался по узкой тропе, которую сам же и вырубил в известняке четыре года назад. Ступень, ещё ступень — шершавая поверхность приятно щекотала кожу. Выбравшись на плоский выступ, нависающий над морем, остановился и глубоко вдохнул.

Запах. Я до сих пор не мог к нему привыкнуть. Даже спустя пять лет, каждое утро и каждый вечер, он бил в ноздри, как в первый раз — смесь соли, йода, гниющих на солнце водорослей и пряного духа дикого розмарина, растущего в расщелинах. Этот воздух можно было пить — он был густым, влажным и пьянящим.

Внизу, метрах в двадцати под обрывом, лежала бухта. Идеальная подкова, укрытая от штормов двумя каменными мысами. Вода сейчас казалась тяжёлой и маслянистой, меняя цвет с бирюзового на густо-фиолетовый. Крошечные фигурки рыбаков на причале возились с сетями — день закончился, улов сдан, скоро над деревней поплывёт запах жареной рыбы и чеснока.

— Скалы Молчания, — хмыкнул себе под нос, вспоминая, как местные называют это место.

Для них этот выступ был бесполезным — слишком высоко для рыбалки, слишком каменисто для коз. А то, что «северянин» приходит сюда каждый вечер сидеть истуканом, только добавляло мне репутации местного колдуна. Пусть. Колдун так колдун. Главное, что крючки покупают исправно.

Я прошёл к краю, привычно скрестил ноги и сел в позу лотоса. Спина выпрямилась сама собой.

Закрыл глаза.

«Дыхание Жизни» — самая базовая, самая простая техника, которую я когда-то считал лишь ступенькой к настоящей силе, теперь стала моей жизнью.

Я не тянул Ци, а просто позволил ей войти. Здесь, на побережье, энергия была другой — в ней не было ярости огня или тяжести камня — она была текучей, солёной и бесконечной. Чувствовал, как поток вливается через ноздри, холодит гортань и мягко растекается по системе меридианов.

Внутренним взором видел эту сеть. Пять лет назад она напоминала руины после бомбёжки — выжженные каналы, забитые шлаком узлы, рваные края. Сейчас это почти идеальная, восстановленная структура. Золотистые нити пульсировали ровным светом.

Почти.

На периферии сознания, привычно и буднично, всплыло системное окно. Оно больше не мигало тревожным красным, не визжало об опасности — просто констатировало факт.