Михалыч тоже заулыбался, вытирая пот со лба. Хорошая работа. Славная.

— Молодцы! — крикнул Петрович, поднимая большой палец. — Так их!

И тут прилетело.

Снаряд ударил прямо в их позицию. Михалыч не услышал взрыва — просто мир исчез в ослепительной вспышке, расколовшейся на боль и темноту. Кольку разметало в клочья, Петровича отбросило в сторону, переломав, изрешетив осколками.

FlaK 38, искореженная, опрокинутая, валялась рядом. Михалыч лежал на земле, глядя в небо, и видел, как последние два бомбардировщика, бросив бомбы куда попало, разворачивались и уходили на север.

Потом сознание погасло.

* * *

— Ближе, ближе, — шептал дядька Павел, сжимая в руке бутылку с зажигательной смесью. — Ещё чуть-чуть…

В окопе, рядом с ним, сидели четверо. Все — мужики за шестьдесят — истребители танков.

Танк приближался. Т-IV, средний, гусеницы лязгают, ствол смотрит прямо на них.

— Давай! — заорал он, когда танк поравнялся с окопом.

Он вскочил, размахнулся и швырнул бутылку. Она разбилась о моторное отделение, и огонь побежал по броне. Следом полетели ещё три. Танк дёрнулся, замер, из него повалил дым.

— Есть! — заорал кто-то, но тут же замолчал — пулемётная очередь скосила его.

Павел схватил вторую бутылку, но танк уже горел, экипаж выскакивал наружу, объятый пламенем. Павел выстрелил из автомата по ним, целясь в головы.

— За Сталина! — зачем-то заорал он и тут же упал, сражённый очередью из бронетранспортёра.

* * *

Фриц, двадцатилетний ефрейтор из Саксонии, бежал в цепи атакующих. Вокруг свистели пули, падали товарищи, но он бежал. Потому что надо. Потому что так приказано.

Он не хотел умирать. Он хотел домой, к маме, к своей невесте Грете. Но здесь, в этом чужом мире, в этой чужой степи, под этим чужим небом, он бежал вперёд, сжимая автомат, и молился, чтобы пуля прошла мимо.

Рядом разорвался снаряд. Фрица отбросило в сторону, оглушило, засыпало землёй. Он откопался, встал и побежал дальше. Потому что надо.

Он увидел русский окоп. Там кто-то шевелился. Фриц выстрелил навскидку, не целясь. Попал или нет — не знал. Побежал дальше.

Вдруг земля перед ним взорвалась. Фрица подбросило в воздух, перевернуло, бросило на землю. Он лежал, глядя в серое небо, и чувствовал, как теплеет в паху — обмочился, позор какой. И тут же понял, что умирает.