Атаман молчал. Он больше не отдавал команд. Они все смирились и сдались. Живые мертвецы.

И в этот миг страх выгорел дотла. Его вытеснила ярость капитана, чей корабль губят идиоты.

Грохот воды стал таким, что закладывало уши. Белая пена взлетала на высоту мачты.

Я сделал глубокий вдох.

Думай. Смотри. Всегда есть выход. Даже в аду есть запасной люк.

Я вперил взгляд в воду перед завалом. В этот кипящий котел бурунов и водоворотов. Там, в хаосе, должна быть система.

Читай реку. Читай течение или сдохни.

Двести метров.

Белые гребни вздымались хаотично. Вода кипела, скрывая под собой смерть. Камни? Топляки? Я вгрызался взглядом в этот пенный ад, пытаясь найти логику.

Тёмная полоса справа — глубина? Или тень от бревна? Бурун слева — точно мель. Центр был сплошной, ревущей белой стеной.

Нет прохода. Даже крысиной лазейки нет. Мы идем в лобовую.

Дистанция сокращалась с пугающей быстротой. За спиной наступила мертвая тишина. Даже молитвы смолкли. Корпус ушкуя содрогнулся. Волна ударила в правый борт, нос вильнул влево.

Никто не выровнял курс. Атаман бросил руль. Команда умерла еще до смерти. Ярость вспыхнула во мне белым пламенем.

И вдруг… мир перевернулся.

Щелчок.

Как будто в голове включили тумблер. Шум воды расслоился. Хаос обрел структуру. Я начал читать гул, а не просто слышать его.

Низкий, утробный рокот — глубокая вода, свободный поток.

Высокий, визжащий свист — вода режется об острые камни.

Глухой, рваный треск — водоворот у бревен.

Звук стал зрением. Вибрация воды нарисовала в мозгу трехмерную карту. Я увидел то, что было скрыто пеной.

Увидел Путь.

Удар волны о корпус чуть не вышиб из меня дух, но видение не исчезло. Наоборот — оно стало четче. Теперь я чувствовал реку кожей. Будто мои нервы проросли сквозь дерево лодки прямо в воду.

Справа — «мясорубка», течение бьет в скалы. Слева — отмель, частокол из острых корней. Центр — стена. Тупик.

Нет выхода? Не может быть. Думай. Ищи.

И я нашел. Чуть левее центра. Там, где из белой пены торчали черные, скрюченные пальцы мертвой ивы. За ними нашлась узкая полоса спокойной воды, уходящая вглубь завала. Игольное ушко.

Но оно там было.

Восемьдесят метров.

— За ивой! — заорал я, перекрывая рев воды. — Левее! За ивой проход! Туда!