— Месяц — это для разминки, Владимир Семёныч. Врачи сказали, что мне не стоит рыпаться до Нового года. Никаких серьёзных нагрузок. Месяц — это так, контрольный срок. Взятие анализов, отслеживание динамики. Могут на весь учебный год лишить меня удовольствия от ваших уроков.

Последнюю фразу говорю без малейшего сарказма. Уроки физкультуры обожаю, и Семёныч это прекрасно знает. Возмущение тут же сменяется на искреннее беспокойство:

— Что случилось, Молчанова?

— Вы что, не в курсе? Такой шум стоял из-за моего похищения.

— Знаю, конечно! Но ты же выкрутилась! Или нет?

Надо срочно развеивать сомнения, а то мало ли что подумает. Рассказываю. Кратко, но ёмко.

— Отравление хлороформом, значит? Вот козлы! — выплёскивает экспрессию наружу.

— Я и на диете сейчас жёсткой. Даже чай не пью, только воду и разрешённые соки.

Это хорошо ещё, что я афродизиака кантаридина не хапнула. Последствия тоже непредсказуемые для моего юного и нежного организма. Его допустимо использовать только под строгим врачебным контролем, в случаях особо глубокой фригидности. В свободной продаже он категорически отсутствует.

В середине урока хожу по спинам кряхтящих от натуги и, сильно подозреваю, порочного удовольствия мальчишек. Принцесса имеет право подменять королеву.

— Головы не задирать! Убью нафиг!

Я же сегодня в юбке, так что хожу только по тыловым частям мужественных тел. Надо хотя бы ради этого переодеваться.

В конце урока снова обуваюсь. Мальчишки, чрезвычайно довольные наказанием, скачут в строй.

Обед. Столовая.

Допиваю принесённый с собой сок. Врачи мне посоветовали на сладкое не налегать. Запретили не категорически, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Сахар есть и в томатах, но всё-таки намного меньше, чем в компоте, который я отдала дежурной охране.

— Между прочим, народ! Есть новость! Вам понравится.

Королева, секретарь и охрана берут меня в фокус внимания. Мы сидим за двумя сдвинутыми столами.

— Никто из класса 10ЮП-2 не поступил на юридический факультет, — мой тон абсолютно равнодушен, никакого торжества по поводу полнейшего фиаско наших врагов.

— В МИУ (Московский имперский университет)? — уточняет Дима.

— Ни в МИУ, ни в какой другой. У них тупо документы не приняли.

У всех ощутимо поднимается настроение.

— Собакам — собачья смерть, — с чувством глубокого удовлетворения вкусно изрекает Гризли, допивая мой компот.

— Вор должен сидеть в тюрьме, — кивает секретарь Дима.

— А не учиться на юридическом, — добавляет Миша.

— Откуда знаешь? — только Вика задаёт вопрос по существу.