Семён Николаевич резко остановился и окинул внимательным взглядом землю, покрытую ковром из сухих опавших иголок. Присев, егерь с раздражением и тревогой понял, что не ошибся. Ещё вчера здесь прошёл волк-одиночка, судя по размеру лапы и глубине следа, обладающий зачатками источника.

Егерь подошёл к квадроциклу и достал из багажника саблю в лакированных чёрных ножнах, после чего приторочил её к портупее. Перехватив ружьё, он выдохнул и аккуратно, стараясь не шуметь, пешком отправился по следу. Этот волк мог натворить дел если появится в одной из деревень, чего допустить было решительно нельзя.

Спустя полчаса егерь вышел на одну из немногочисленных полянок и замер. Посреди изумрудной травы лежало двое. Огромный волк, и на нём, крепко обнимая того за шею, крошечный на фоне зверя юноша, худой как щепка с соломенными волосами, что закрывали лицо.

Семён Николаевич сглотнул и выставив перед собой ружьё медленно зашагал вперёд.

Когда до волка с юношей осталось не больше двух шагов, он вновь остановился. Мужчина даже глаза протёр, не доверяя зрению, что за эти годы его не подводило ни разу.

Волк не дышал.

Егерь аккуратно тыкнул в бок монстра дулом, но тот даже не шелохнулся. Юноша же напротив, был жив и не ощущал никакого дискомфорта, судя по здоровому сопению.

— Эй, парень, — негромко, будто опасаясь разбудить мёртвого матёрого хищника, позвал Семён Николаевич.

— Ещё пять минут, — сонно ответили ему ломающимся подростковым голосом. — У меня выходной.

После чего юноша перевернулся на бок, но тело убитого волка не было предназначено для отдыха, а потому юноша соскользнул на траву, отчего проснулся окончательно.

Семён Николаевич поспешил обойти тушу зверя и поинтересовался у парня с болезненно худым лицом и телом:

— Ты как здесь? Где твои родители? Что с волком случилось? — последнее егеря по долгу службы интересовало сильнее всего.

— Я? — тот с непониманием посмотрел на Семёна Николаевича и огляделся вокруг, будто только что здесь появился, а не спал на мёртвой туше. — Сам хотел бы знать, — и почесав затылок добавил: — Родители дома, волка я придушил. Хотел меня загрызть.

— Задушил? — брови егеря непроизвольно подпрыгнули.

— Конечно, — проворчал юноша. — Он на меня кинулся, а мне что? Если он какой краснокнижный, то я не виноват. Это была самооборона.

— Краснокнижный? — продолжал удивляться Семён Николаевич.