— О, заговорил! — усмехнулась Юджа, смахнув остатки слёз со щеки. — И, погляди-ка, даже имя не спутал.

Юджа приблизилась ко мне, посмотрела в глаза.

— Уверен, что не другую хотел бы видеть на моём месте? А то я могу и уйти.

— Уверен, — снова тихо произнёс я, поняв, что только Юджу я по-настоящему и хотел видеть. Только по ней и скучал.

— То-то, — усмехнулась она. — Ладно. Осталось придумать, как тебя затащить на дерево. Внизу ночевать опасно.

— Ночевать?

Я быстро взглянул по сторонам. Судя по скудным теням, солнце так и не вышло из-за туч, но точно стояло ещё высоко.

— А ты куда-то идти собрался?

Стоило бы, наверное, объяснить ей, что мне нужно в деревню, что там меня ждут, и что если я не появляюсь, то староста потеряет власть, а Сотар станет победителем. Я даже не сомневался, что этот урод повернёт всё так, что староста окажется предателем, который пытался протолкнуть своего протеже на роль спасителя деревни. В какой-то степени, так оно и было, вот только это лишь на первый взгляд.

Да, рассказать Юдже стоило, но сил на это у меня не было совершенно.

— Молчишь? Оно и понятно.

Юджа принялась осматриваться, затем достала из тактического рюкзака, стоящего рядом, тканевый тросик с мизинец толщиной.

— На этот раз, похоже, мне придётся тебя тащить наверх, — усмехнулась она. — Вот только боюсь, ты можешь не выдержать.

Она с сомнением посмотрела на бок.

— Хотя время ещё есть. Может, твоя магия доделает начатое и к вечеру подлатает тебя ещё немного.

— Подожди, — попросил я и понял, что дышать стало чуть легче.

У меня оставалось ещё три процента рады, а это значит, что можно воспользоваться Исцелением.

— Что такое?

— Попробую, — снова коротко ответил я, стараясь экономить силы.

Я прекрасно понимал, что добраться до деревни в таком состоянии я не смогу. А значит, экономить раду нет никакого смысла. Демонстрация умений мне не светит. Да, это имеет отвратительные последствия, но какой выбор?

Сосредоточившись, я вызвал навык.

Тепло разлилось по животу. Я видел, как кожа на боку засияла, стала почти белой, ослепительно-белой, так что и смотреть на неё сил не было. Будто на сварку или на солнце смотришь. А когда свет исчез…

— Мать моя — женщина! — воскликнула Юджа. — Да не может быть! Знала бы, аптечку сэкономила.

Мне стало настолько легко, что я понял, захочу — могу встать.