Свет ударил по глазам. Бледный, дневной, но после коридорного полумрака — ослепительный. Я споткнулся о порог и рухнул на четвереньки. Шершавый камень ободрал ладони. Камень почему-то был тёплым.

Тёплым?

Я моргнул, и зрение вернулось.

Я стоял на коленях на дне овальной ямы. Метров шестьдесят в длину, сорок в ширину. Стены высотой метра четыре сложены из гладко обтёсанного камня, без единого выступа. Выше — три яруса каменных трибун, до отказа забитых людьми.

Рёв толпы ударил по ушам. Животный азарт.

— Десять зубов ставлю, что багряный его пополам перекусит!

— Мясо пришло!

— Да он и четверть глотка не выстоит!

В воздухе висели запахи палёного мяса, крови и чего-то похожего на серу. По желобу вдоль стены текла бурая жижа: канавка была заполнена кровью.

Сверху что-то полетело, ударилось о камень рядом со мной и откатилось. Тяжёлая деревянная палка.

— Держи, молокосос! — заржал кто-то с верхнего яруса. — Хоть в глотку ему сунь, пока он тебя жрать будет!

Я не тронул палку. Потому что в дальнем конце арены двигался силуэт.

Мозг попытался осмыслить увиденное и не справился. За двадцать лет работы с хищниками я насмотрелся на медведей и тигров, прекрасно знал, как выглядят крупные животные. Но это было нечто иное.

Существо размером с крупную лошадь. Тёмно-бордовая чешуя — тусклая, грязная, местами содранная до мяса. Четыре лапы, когти скрежещут по камню при каждом шаге. На спине — крылья: одно прижато к телу, второе неестественно вывернуто, перебито. Хвост волочится следом, последние сегменты болтаются на обрывках сухожилий.

Зверь хромал в мою сторону. Из приоткрытой пасти шёл жар, я чувствовал его кожей — сухой, с привкусом той самой серы. И дым. А может, пар.

Голова с плоским костяным гребнем, обломанным на конце шипом. Морда обожжена — ожоги свежие, им дня два-три. Существо выглядело точь-в-точь как… чёрт, трудно даже допустить эту мысль.

Янтарные глаза с расширенными вертикальными зрачками. Тварь припала к камням в трёх метрах от меня, широко расставила передние лапы и опустила изуродованную морду. Из глотки вырвался низкий рваный рык на грани хрипа. Поза выживания, загнанность. Животный страх хищника, которому некуда отступать. Я только что видел то же самое в карантинном боксе, в глазах молодого льва. В точности то же самое.