Пролог

«Вот же блин горелый, да когда же это кончится?» — сокрушался я про себя после прочтения письма от отца, которое дополнило слова его человека, присланного ко мне как бы в помощь. Вот тоже, хрен его знает, что за кадр.

Так-то вроде, по словам отца, очень полезный помощник, знающий непонаслышке все расклады в верхних эшелонах власти Московского царства, только вот чуечка подсказывает, что не все ладно с этим кадром.

Почему-то в разговоре с этим отцовским посланником не раз и не два я ловил себя на мысли, что слишком уж этот человек себе на уме, да и бегающие глазки наводили на мысль о всяком разном.

Понимаю, что глупо звучит, только вот с прошлой жизни почему-то я с осторожностью отношусь к людям с бегающими глазами, был в свое время неприятный прецедент с подобным товарищем, который в итоге оказался совсем даже не товарищем.

Но это ладно, присмотрюсь и подумаю ещё, нужен ли мне такой помощник, сейчас и без этого есть над чем голову поломать.

Если этот посланец своими словесными кружевами реально забил голову напрочь, то отец в письме разложил все по полочкам чётко, ясно и понятно. Воин он, не политик ни фига, поэтому и рубил строки, будто топором размахивая.

Если говорить коротко, то мне Иван Васильевич, царь московский, наконец-то позволил чуть глотнуть свежего воздуха. Не смирился с моей самостоятельностью, но признал в некоторой степени полезным, только с оговорками, конечно, куда же без них.

В общем, Москве нравится использовать меня в качестве щита от степи, но при этом их неслабо напрягает появление у меня запорожцев, а больше тот момент, что я могу оказаться не у дел, если этих запорожцев у меня будет подавляющее большинство.

На самом деле глаза мне не открыли, сам над этим думал, что уж тут скрывать, всё-таки казачий уклад подразумевает выборность власти, тут поневоле задумаешься. Напрягает другое. Как ни крути, а меня ненавязчиво так стараются загнать в определённые рамки по типу «ты туда не ходи, снег башка попадёт совсем мёртвый будешь, ты сюда ходи и все ровно будет».

Пофиг на самом деле, потому что это всё не новость совсем, и к чему-то такому я готов, но осадочек не сказать, что хороший.

Мои размышления перебил Святозар, который, усевшись рядом со мной на бревно, лежащее на берегу реки у самой кромки воды, спросил: