Автор от всей души благодарит Леонида Якубсона и мою любимую супругу Наталью за помощь в написании этой книги

10 июля 1994 г., пятница

«Надо же, сколько психов!» — вот что подумал бы обычный человек, если бы внезапно попал сюда, к зданию лучшего театрального вуза страны перед собеседованием.

Шесть утра, а дорожки, скамейки, площадки дворика заполонили беспокойные юноши и девушки, явившиеся на прослушивание задолго до его начала.

Одни, сверкая и вращая глазами, беззвучно декламировали стихи древесным стволам и невидимым собеседникам, жестикулировали, что-то изображали. Другие замерли, погруженные в себя. Третьи зубрили, вперившись в книги и тексты, напечатанные на машинке. Из трехсот человек поступит один. Из двадцати счастливчиков хорошим актером может не стать никто.

Дворик походил на бурлящий котел эмоций: на поверхности пенились сотни молодецких самомнений, приправленных гордыней; пузыри неуверенности росли, дрожали, цепляясь за стенки, всплывали сквозь толщу грез и иллюзий, лопались на поверхности.

Наташа плыла меж чужих эмоций, растворялась в них. Было то радостно, то грустно, то щекотно где-то глубоко внутри. Чтобы не погружаться в страх, сковывающий движения, не дающий дышать, она пока не закрывала восприятие.

Да или нет? Оценят? Прогонят? Примут?

Да!

Нет…

Сегодня станет ясно, да или нет. Наташа, как и сотни ее конкурентов и конкуренток, надеялись вечером праздновать, а не рыдать в подушку.

Триста человек на место — подумать только! А мест максимум тридцать, но скорее пятнадцать-двадцать. Когда Наташа представляла эти цифры, ощущала себя желтым карликом где-то на периферии галактики, и руки опускались. Наверняка среди абитуриентов есть дети из актерских семей, бомонд, для которого вся эта среда естественна, фамилии преподавателей знакомы. Не то что она — провинциальная выскочка, у нее в семье не звоня́т, а зво́нят, гэкают и ставят неправильные ударения.