Вспомнился влюбленный в нее Егор, работавший у Пашки на стройке, и Серега… Нет. Общение с ними и с творческими ребятами — что купание в ставке и — в океане. Сейчас она в океане. Она любила каждого и каждую, восхищалась ребятами, ей казалось, что бесталанных среди них нет — как преподаватели могут кому-то отдать предпочтение?

Это ж такая ответственность! Она бы не смогла, потому что несправедливо же, все они достойны поступления! Улыбаясь, Наташа уже училась с ними, и играла в театре Оменко — в Москве! Перед серьезной публикой!

И отмечала праздники и новый год. После того, как у нее появилась цель поступить сюда и она начала усиленно готовиться, подругам стало с ней неинтересно. Они продолжили ходить на дискотеку, бухать, клеить деревенских парней.

А у Наташи появился Андрей, декоратор в театре, который ввел ее в мир искусства. С ним можно было поговорить о чем угодно, он оберегал ее и жалел, и учил, мог и насмешить, и озадачить. С остальными сделалось скучно. Кроме брата, пожалуй.

Здесь же и получаса не прошло, и вон сколько знакомых!

Подбежала девушка в длинной юбке, вся увешанная фенечками, принялась фотографировать абитуриентов. Наташи отошли к скамейке, пересчитали деньги. Пять сотенных, шесть полтинников и пригоршня мелочи.

— Тысяча двести десять, — тожественно объявила Натка из Смоленска, половину протянула Наташе, но она гордо отказалась:

— Потом…

Напарница встрепенулась, глядя во двор, за Наташину спину, вцепилась в свой пакет.

— Сейчас откроют!

Пожилая женщина, тонкая, прямая, со снежно-белыми волосами, собранными на затылке, пересекла двор и прошествовала к двери. К ней потянулись студенты, как лемминги к погибели, как грызуны к гамельнскому крысолову, как адепты — к материализовавшемуся божеству. Наташи остались возле скамейки.

Воцарилась такая тишина, что воркование голубей, звонкое летнее воробьиное чириканье разносилось на многие сотни метров, отражалось от стен.

Закрыв собой вход, женщина прогремела:

— Уважаемые абитуриенты! Сверяемся со списками на сегодня. Творческое собеседование будет проходить в студии номер три. Огромная просьба в коридорах не толпиться, в туалетах не курить. Посмотрели — нашли себя — вышли. Удачи вам, мои хорошие!

— Спасибо, Тамара Львовна! — нестройно поблагодарили ее.

Прозвучали аплодисменты.

— А Оменко, мастер, какой он? И когда приходит? — спросила Наташа, наблюдая, как очередь, будто огромная змея, вползает в здание.