Преображенское.

18 февраля 1685 года.

С чего в России должны начинаться фундаментальные реформы? Ответов на этот вопрос можно набросать целую смету, но, как по мне, ни один, даже самый гениальный бизнес-план или царский указ не сработает, пока общество хотя бы на какую-то долю не готово к нему. Целевая аудитория должна созреть. Люди должны быть готовы принимать изменения ментально, душой, не саботировать их на каждом шагу.

И вот сейчас, подъезжая к ярко освещенному Преображенскому дворцу и разглядывая вереницы карет, нарядные европейские ливреи лакеев и суетящихся кучеров, я вдруг отчетливо понял: Россия — готова. Процесс пошел.

Однако же, с точки зрения грамотного антикризисного управления, стоило бы не так кардинально ломать русские патриархальные устои. По сравнению с тем, какой закрытой была жизнь русской боярыни до начала преобразований, резкий переход к европейским ассамблеям делал из многих дам откровенных… женщин с пониженной социальной ответственностью, по крайней мере, визуально. Из крайности в крайность.

Возможно, именно поэтому мы с Аннушкой так придирчиво отнеслись к дресс-коду на этот вечер, чтобы одновременно соблюсти и новый европейский регламент, и при этом остаться чуть более элегантными и сдержанными, чем все остальные.

По крайней мере, там, где у Анны по парижской моде полагалось быть глубокому, вызывающему декольте, красовалась тончайшая ручная испанская вышивка и дорогие кружева. Они изящно скрывали большую часть того женского капитала, который должен будоражить ум лишь одного мужчины — законного супруга.

С мужским корпоративным стилем в данном случае было несколько проще. Я надел свой парадный мундир, еще не установленного образца, для этого руки не дошли. Вот сейчас и устанавливаю.

Позволил себе определенные вольности — я намеревался наглядно показать двору, что военная форма может быть не только функциональной, но и чертовски красивой. Я был в мундире генерал-лейтенанта. Но главное новшество крылось в деталях: на моих плечах лежали настоящие погоны с двумя золотыми звездами на каждом, украшенные богатой вышивкой из золотой нити. Воротник был высоким, глухим, и на его петлицах также искрились небольшие звездочки.