Сон не шёл.

Я лежал на спине и смотрел в потолок. Доски над головой еле видны в темноте, щели между ними забиты тряпьём, и оттуда тянуло сыростью. Тело после прорыва гудело, мышцы подёргивались сами по себе, и в каждом суставе сидела тяжесть. Кости перестраивались. Я это чувствовал, будто внутри меня кто-то медленно и аккуратно менял каркас, подтягивал крепления, уплотнял стыки.

Тело работало, а голова нормально нет.

Виверна — дикая, молодая и напуганная. Месяц. Кнут, голод, боль, страх. Без самодеятельности. Слова крутились в голове снова и снова, по кругу.

Я перевернулся на бок. Койка скрипнула.

Ломать не буду — единственное, что знал твёрдо. Двадцать лет вытаскивал зверей из того, что с ними делали люди с кнутами, и теперь мне дадут кнут и скажут: делай то же самое.

Перевернулся на другой бок.

Варианты. Какие варианты. Отказаться взять кнут, при Пепельнике, при Трещине, при всех. И что дальше. Яма или за Врата без одежды, тридцать минут до смерти от холода на высоте два с лишним километра. Или проще, без церемоний, с уступа вниз, в лиловую муть, и через минуту тебя нет.

Тут не реабилитационный центр, тут не подашь жалобу в Россельхознадзор. Здесь кланы живут по своим правилам уже триста лет, и человек, который скажет «я не буду бить зверя», для них то же самое, что солдат, отказавшийся стрелять. Дезертир и предатель.

Можно попробовать хитрить. Взять кнут, делать вид, работать на виду у наблюдателей, а в промежутках использовать свои методы. Десенсибилизация, привыкание, положительное подкрепление. Месяц это много. Если виверна молодая и податливая, если повезёт с характером, можно успеть сформировать базовое послушание без ломки.

А если не повезёт? Если виверна окажется из тех, кого загоняли неделю и тащили в сетях? Тогда месяц это мало — к тому же насколько я знал виверны это не грозовые дрейки, они не настолько разумны, что с ними можно договориться, практически как с человеком.

Еще наверняка приставят наблюдателей. Псари будут ходить, проверять. Пепельник следит. Трещина следит. Один неосторожный жест, одна секунда, когда кто-то увидит, что я сижу рядом с виверной и разговариваю с ней вместо того чтобы лупить, и всё.

Я уставился в темноту.