— Не про клановские. Про то, как тут Черви между собой. Когда стадом сбиваются. Когда кто посильнее начинает младших топтать, чтобы самому на ступеньку выше встать. Вы сами стадом хотите быть?

Переглядки. Коренастый почесал затылок.

— Нет. Хотим Псарями стать.

Я выдохнул через нос. Пропасть между нами была на месте. Подростки, которым промыли мозги, которые мечтают подняться на одну ступеньку в этой перемолке. Стать теми, кто бьёт, вместо тех, кого бьют. Объяснять им сейчас, что вся эта пирамида стоит на гнилом фундаменте, бесполезно. Не время, не место, не те уши.

— Вот и не будьте стадом, — сказал я. — Помните, что вокруг люди. Вам было тяжело, и другим тяжело, и нормальный человек, когда сам через это прошёл, помогает тому, кто идёт следом, потому что знает, каково там. А в стаде наоборот. В стаде за собственные лишения хотят потом и других прижать, да ещё покрепче. Мне такое не нужно.

Парни молчали. Коренастый жевал губу. Шило кивал, часто и мелко, будто подтверждал каждое слово для себя, внутренне. Худой с длинным носом смотрел куда-то мимо меня, но слушал, видно было по напряжённым плечам.

На площадку вышли близнецы. Горб сутулился, лисье лицо вертелось по сторонам. Хруст шёл рядом, на полголовы выше, челюсть щёлкала.

— Закалённые, — окликнул Горб. — Горбач, Сивый, Падаль. К загонам — ритуал ждёт.

— Давайте, — подтвердил Хруст. — Пошевеливайтесь.

Горбач отделился от своей компании. Сивый кивнул двоим рядом и шагнул к Псарям. Я посмотрел на коренастого.

— Всё, — сказал я коротко. — Мне пора.

Развернулся и пошёл к близнецам. За спиной Седой Псарь уже поднимал остальных:

— Черви! Сегодня не нежимся. Средний ярус, казармы. Руки в ноги, мясо, пошли на починку!

Мы пошли вверх по тропе.

Близнецы впереди, мы трое за ними. Горбач шагал размашисто, Сивый держался ровно, руки в карманах. Я шёл последним. Позади, ниже по тропе, тянулась колонна Червей, которых Седой гнал на Средний ярус.

Тропа была узкая, вырубленная в скале, и мы шли гуськом. Ветер задувал снизу, с привкусом горечи, и нёс с собой звуки загонов, до которых было ещё далеко: лязг цепей, скрежет когтей по камню, глухое ворчание, от которого вибрировал воздух.