Пётр дрожащей рукой расправил лист, который неожиданно даже для себя смял в руке. Чёртов Брюс! Сумел-таки найти возможность сказать пару слов и после смерти. Пётр прекрасно помнил, что в жизни его соратник был молчалив, но при спорах (а командовавшему артиллерией спорить приходилось много и часто) всегда умел оставлять последнее слово за собой. Но надо отдать должное: верный соратник Петра остался ему верен и после смерти. Подвинув к себе электрическую лампу под зеленым абажуром (как-то за эти дни Пётр привык к удобствам нового века, хотя поначалу и их дичился) начал читать.

«Мин херц! Если ты читаешь эти строки, значит, твой верный пёс погиб, и меня рядом с тобою нет.» — почерк Брюса был узнаваем, удивительное дело, хотя в ТОЙ жизни он так и не смог избавиться от акцента, когда иногда что-то произносил на русском, в ЭТОЙ его сподвижник общался на Великом и Могучем практически без ошибок. «Не могу сказать, что это меня хоть сколь-нибудь радует. Более того, не уверен, что ты сможешь удержать власть — слишком мало у тебя надежных людей, соратников. И мы воюем с немцами, значит, в Немецкой слободе ты их и не найдешь. Ситуация в стране более чем опасная. И для тебя, и для империи. А потому оставлю тебе несколько подсказок. Твой предшественник сумел уронить авторитет царской власти до самого нижнего предела. Царя перестали бояться. Царя перестали уважать. Военные неудачи делают из царя удачный громоотвод, которым воспользуются те, кто ведет страну к краху и военному поражению. В первую очередь это бездарные генералы и купцы, которые почувствовали свою власть, жиреют на военных подрядах. А исполняют их крайне отвратительно. И всё-таки у тебя есть та опора, которая поможет сначала власть удержать, а потом и совершить реформы, которые так нужны твоему государству. Мин херц! Обопрись на военных. Но не на генералов, тем более, фельдмаршалов, с которых труха сыпется, а на среднее звано — подполковников, полковников, генерал-майоров. Твой актив — юнкерские училища! Помни об этом. Второй твой актив — казачество, им необходимо нарезать земли и утвердить льготы и привилегии, коих многие хотят их лишить. И самое главное — не верь никому из твоей СЕМЬИ. Романовы сейчас — самый главный враг империи. Мне грустно говорить об этом… Но у тебя нет никакого иного шанса — страну надо снова поставить на дыбы. И рывком преодолеть вековое отставание от Европы. Иначе нас рано или поздно раздавят. Теперь о главном. Да, я не смогу тебе советовать так, как делал это во плоти. Да и вновь стать рядом с тобой не получится. И так мой ритуал прошел по самому краю. Сам не верил, что что-то получится. Ан глянь! Верно написано в свитках египетских чернокнижников! Но не даром в Москве мое имя связывают с Сухаревской башней…»