— На Варварке покупаете, — уточнил я, — в магазине при Центрполиграфе?

— Там в том числе, — тяжело вздохнул он, усевшись в кресло возле панорамного окна на Реку, — но давай уже по делу поговорим… садись, водку будешь? — очень неожиданно закончил он свое предложение.

— Если нальете, буду, конечно, — честно ответил я, садясь напротив, — ого, какая у вас водка элитная, — не удержался я от такого возгласа.

— Водка как водка, — пожал плечами он, наливая Распутина в две рюмки, — служба снабжения поставляет, а в элитности я не очень понимаю. Так вот, — он опрокинул рюмку в рот, — расскажи уже, что там у тебя приключилось с этими быками.

— Все просто, отец Серафим, — тяжело вздохнул я, выпивая свою порцию, — вчера в мой автомобиль въехал сзади какой-то авторитет из Щербинок. Точнее не сам авторитет, а его шестерки. Разруливать инцидент приехал сам босс, Лысый Джо его зовут, он предложил мне заплатить штуку баксов и на этом все. Я согласился… а еще чуть позже ко мне с интересным предложением подошел ваш казначей Матвей… который на первом этаже у нас живет.

— Я помню-помню, кто такой Матвей, давай живее, сын мой, — подогнал мои речевые способности настоятель.

— Ну и Матвей предложил мне свою крышу и урегулирование всех проблем с этим бандитом… я согласился… мне через полчаса позвонил некто и сказал, что вопросы с Лысым Джо урегулированы, я никому ничего не должен.

— И дальше что было?

— А дальше сегодня утром вот мне позвонил другой голос, сказал, что я должен уже не штуку баксов, а две с половиной, а крыши у меня никакой уже нет. Я попытался найти вашего Матвея, но он, как мне сказали, уехал куда-то далеко и надолго… а дальше я убегал от рэкетиров и добрел так до вашего собора… далее вы все сами видели.

— Мда, — побарабанил пальцами по столу Серафим, — нехорошо вышло, сын мой. Матвея я лично послал в командировку вчера вечером. А сколько ты ему денег занес?

— Семьсот баксов, — ответил я, — по-божески.

— Не упоминай всуе имя нашего спасителя, — погрозил мне пальцем настоятель, — а в остальном получается, что наш монастырь немного неправ оказался, да…

— И что мы будем делать, отец Серафим? — осторожно осведомился я.