— Три тысячи, — сказал Нерис. — За такую цель, на чужой территории, с такими рисками. Половину авансом.

Граф Мирен не стал торговаться. Он мог себе это позволить — казна была не бездонной, но война стоила бы дороже. Война, к которой он готовился параллельно, на случай, если убийцы провалятся. На случай, если империя промедлит. На случай, если всё пойдёт не так — а всё, связанное с этим проклятым охотником, шло не так с самого начала.

— Принято, — сказал он. — Корвин проводит вас к казначею. И ещё одно.

Убийцы замерли у двери.

— У него есть спутники. Женщина — агент гильдии, кличка Лиса. Арбалетчик по прозвищу Тихий. Человек барона, некий Серт. — Мирен сделал глоток вина. — Мне плевать на них, если они встанут между вами и целью — не церемоньтесь.

Сестра Агата снимала лагерь в темноте — привычка, въевшаяся за годы полевой работы так глубоко, что стала второй натурой. Ни света, ни шума, ни следов. Инквизиция Храма Предвечного Света умела быть невидимой, когда того требовали обстоятельства, — а обстоятельства требовали уж очень явно, очень давно.

Она работала быстро, экономными движениями. Свернула спальный мешок, убрала в заплечный короб. Затушила угли — не водой, песком: вода шипит, песок — молчит. Проверила следы своего пребывания, стёрла те, что можно было стереть. Остальные — замаскировала сухими листьями. Не идеально, но достаточно для тех, кто пойдёт следом. Для обычных следопытов — достаточно. Для охотника — возможно, нет.

Агата думала об охотник. Часто. Слишком часто для человека, который должен был оставаться беспристрастным наблюдателем.

Четыре недели она шла по его следу — сначала вместе с графской дружиной, потом, когда та увязла в диких землях и начала терять людей, — отдельно, своим маршрутом. Тише. Осторожнее. Не пытаясь догнать — только не отставая. Брат Томас и брат Ренар сопровождали её: первый — воин, из тех Братьев Тишины, которых Храм готовил для… особых поручений; второй — целитель, незаменимый в дальних рейдах. Третий — брат Кай, следопыт и разведчик — погиб неделю назад. Не от руки охотника, объективности ради, зла они от него не видели — от зубов твари, которая выскочила из подлеска так быстро, что даже Агата не успела среагировать. Дикие земли не делали различий между друзьями и врагами — жрали всех.