Дисклеймер

1. Этот роман написан как самостоятельное произведение в рамках межавторского цикла по «Миру Тверди» Евгения Капбы. Начало истории здесь https://author.today/work/286265

2. Пропаганда ЛГБТ в книге отсутствует, но поскольку внезапно случившийся в одной из глав секс между орком и эльфо-кошкой сложно отнести к традиционным отношениям, то на всякий случай автор осуждает и его.

3. Вопреки модному в последнее время тренду, первые четыре главы автор написал сам. Остальные, впрочем, тоже.

Глава 1

Когда Вольт снимал эту квартиру, то красивый вид из окна подавали, как немалое преимущество. Шестнадцатый этаж все-таки. Туда даже комары не долетают, и воздух завсегда свежий. Так сказал ему риелтор, суетливый гоблин, вечно спешащий с показа на показ. Вольту бы тогда насторожиться — уж больно глазки у этого негодяя бегали — но он слишком молод и неопытен, да и приехал издалека. И даже мелкая решетка из двенадцатой арматуры его не смутила, а должна была. В общем, с панорамой из окна его изрядно надули.

Впрочем, поначалу она ему даже понравилась. Вроде бы лес как лес виднеется на горизонте, да только темная, почти черная чаща, раскинувшаяся за голой полосой отчуждения, никаким лесом не была. Если постоять на балконе минут пять, то можно почуять, как оттуда шибает волной темной силы и едва сдерживаемой злобы. Хтонь это, дурное место, в которое суются только отчаянные охотники за ливером колдовских зверей, шальные торчки, любители забористых грибов, и специальные команды опричной стражи, укомплектованные магами. Не выйти оттуда в одиночку. Заведет в болото натоптанная тропинка, задушит безобидная на вид плеть вьюна или загрызет какая-нибудь тварь, бывшая в прошлой жизни ласковой и кроткой, словно котенок. Косуля, к примеру, или белочка.

— Хуеморген, Вольт! — приветливо махнул с соседнего балкона гном-кхазад, автомеханик по профессии и оперный певец по призванию. Не самое лучшее хобби, когда у тебя густой бас, а сам ты живешь в многоквартирном доме, окна которого до третьего этажа заложены кирпичом. Народ тут поселился отчаянный и резкий, о чем свидетельствовал свежий фингал, сиявший на неунывающей кхазадской физиономии. Очевидно, его пение нравилось не всем.