Красивый еще недавно бульвар представлял собой сейчас крайне унылое зрелище. Курвобобры здесь места живого не оставили. Молодые клены повалены, одни заостренные пеньки торчат. И даже несколько пострадавших машин еще не успели убрать. Их покрышки измочалены в труху. Вольт горестно вздохнул и отвернулся. Дерьмо. Зато рюмочная-наливайка стоит на месте, только свежие следы от бобровых резцов на решетке напоминают о недавнем набеге. Эта наливайка вечна, как власть государей из династии Грозных, да продлятся годы их. Здесь подавали крепленые, но слегка разбавленные напитки, в основном произведенные из гнилых яблок, произрастающих в имениях окрестной аристократии. Называли этот живительный нектар бормотухой, червивкой, червидоном или просто бырлом. Пить это было можно, но соблюдать некоторую осторожность все равно стоило. Жизнерадостная вывеска гласила: «Лучшее бырло на районе», а объявление на стекле сообщало дополнительную информацию: «Семьдесят четыре дня без летальных исходов». Очевидно, сей отрадный факт служил отдельным поводом для гордости бармена, который проводил Вольта недоумевающим взглядом. Снага прошел мимо и не выпил? Он этот день в календаре ручкой обведет. Впрочем, наливайка без посетителей не оставалась ни на миг. Вот и сейчас трое снага и один человек, обнявшие друг друга за плечи, танцевали нечто, напоминающее греческий танец сиртаки. Они во все горло вопили песенку, которая в этом сезоне лилась из каждого утюга.

— Бырло-бырло бой, бырло бой, бырло бой!

Всякая орчанка хочет замутить с тобой!

Дальше текст мужики забыли и пели по кругу одно и то же, к чему бармен отнесся с поистине философским спокойствием. Он тут работал давно. Вольт, насвистывая прилипчивую мелодию, пошел дальше. Первые этажи в сервитуте сплошь заняты торговым людом. Налогов в вольных зонах нет, а законов немного, но зато исполнять их приходится строго. Это же фронтир рядом с Хтонью. Сюда даже опричники нечасто суются, ибо незачем сюда лезть. Местные держат свой кусок обороны, прикрывая Вогрессовский мост, соединяющий ВАИ с правым берегом Воронежа. Остальные мосты разобрали от греха подальше еще лет десять назад, когда из Хтони прорвалось стадо аленей. Так это порождение Тьмы назвали местные острословы, заметив, что набегами руководят доминирующие самки, а все самцы поголовно носят развесистые рога. Правда, когда один такой алень ударом рогов перевернул троллейбус, мало никому не показалось. Правый берег — не левый. Там оружия ни у кого нет. Земский город, не положено.

— Новый тату-салон открылся! Да ну на! — удивился Вольт, разглядывая рекламу, изображающую завлекательно изогнувшуюся эльфийку, которая тыкала в прохожего наманикюренным пальчиком.