Так что теперь, когда Андрей Васильевич укоризненно глядел на Квашню, тот снова чувствовал себя кентархом только что из учебки. Тем более «Полей» кроме Андрея Васильевича его никто не называл. Внуки-правнуки-праправнуки, правда, порой звали «деда Поля».

— Проверял, конечно! — воскликнул Квашня, ворчливостью пытаясь замаскировать неловкость. — Ты меня уж совсем за детсадовца не держи, Андрей! Уж что-что, а воровство я выявлять умею! Не воровал он!

— Всего лишь разрушал нашу репутацию, — приподнял брови Весёлов.

Квашня действительно почувствовал себя нашкодившим детсадовцем. Несмотря на жаркий солнечный день, типичный для северного побережья Арагосского моря, у него словно озноб прошел по спине.

— Да ладно тебе, разрушал репутацию, — проговорил он. — Если сейчас по-тихому с этим разберемся, никто и не узнает!

— Как ты собрался разбираться по-тихому? — хмыкнул Андрей. — Прикопать, что ли, мерзавца? Соблазнительное, конечно, предложение. Но даже будь я еще на службе, санкцию бы на это не получил у начальства. Он всего лишь мошенник, а не убийца и не предатель.

«А ты таким занимался?» — чуть было не спросил Квашня. Не стал, ощутил неловкость. Сам он отслужил тридцать с лишним лет в инженерных войсках, а вот Весёлов — в СВР-1, Службе внешней разведки.

— Самое тут удивительное вот в чем, — продолжал Андрей, постукивая пальцем по лежащему перед ним планшету. Изображение на экране не мигало: планшет отлично знал привычки своего владельца. — Ты ведь так скрупулезно вникаешь во все технические детали! Ездишь на все эти… собрания виноделов. И не заметил, что бутылки подходящей формы?

— Даже в голову не пришло! — честно сказал Квашня. — Задурил он меня своим «ребрендингом», мол, надо отстраиваться от конкурентов… Мол, у нас уже пара сотен гектаров виноградников, а мы все еще позиционируемся, как домашняя винодельня, мол, надо на новый уровень выходить!

— Да, уровень действительно новый, — как-то по-доброму усмехнулся Андрей Васильевич.

Квашня снова поежился.

Двое мужчин сидели на веранде балкона с видом на море. Сквозь полураскрытую стеклянную дверь виднелся кабинет Квашни — масса мониторов и старинный чертежный кульман, которым он до сих пор пользовался чаще, чем новомодными программами. Рука-то набита, думать так проще, чем перед монитором. Опять же, для здоровья полезнее.