Тимоха коротко кивнул. Его глаза задорно блеснули. Всё-таки казак не рожден для спокойной жизни. Ему любой замес в радость.

— Осеев, Петр, — я повернулся к остальным. — Вы пока контролируете все, что происходит в пределах лесопилки и вне ее. Глаз не спускать. Как только Тимофей приведет топтуна, ворота запереть наглухо. Оружие держать под рукой, но не светить без нужды. Если вдруг полиция нагрянет раньше времени — внутрь не пускать. Тяните время. Требуйте переводчика, жалуйтесь на непонимание. Что угодно.

Селиванов и Алексей нахмурились, подобрались. Оба не были дураками и прекрасно понимали — ситуация серьезная.

Я вышел из котельной во двор. Ветер швырнул в лицо колючую снежную пыль. С неба опять сыпалась какая-то ледяная хрень. Это даже снегом назвать язык не повернется.

Быстрым шагом направился к конторе. Поднялся на крыльцо, вошел в натопленный коридор. Попутно размышлял о Соломоне Марковиче.

Стоит ли посвящать еврея в детали грядущих проблем? Старый ростовщик слишком хитрожопый, это факт. Услышит про полицию, которая придет искать золото, и сольется. А то еще и меня сольет. Тем более, золотишко и правда имеется. Да, не Российской Империи, но все же.

С другой стороны, Рахиль Блаун — мой официальный, документально заверенный партнер. Неужели старый лис забьет на дочь? Если меня арестуют, ниточка мгновенно потянется к ней. А соответственно и к нему. Соломон это понимает лучше моего. К тому же, у старого лиса есть бесценные знания местного полицейского аппарата и чиновничьих схем. А это весьма полезное качество в сложившихся обстоятельствах.

В общем, к четкому решению я так и не пришел, подумал — буду действовать по обстоятельствам.

Поднялся на второй этаж, толкнул дверь своего кабинета.

Соломон Маркович вальяжно сидел в моем кресле. В углу, на табурете, примостился немой китаец Лю. Медник сидел с невозмутимым лицом, уставившись в одну точку. На мое появление он вообще никак не среагировал.

Увидев меня, Блаун раздраженно взмахнул руками и стал похож на недовольную еврейскую курицу-наседку.

— О, князь! Наконец-то. Как у вас, однако, весело.

Я подошел к столу, сел на краешек, посмотрел на ростовщика с абсолютно серьезным выражением лица.

— Детские забавы закончились, Соломон Маркович. Начинаются взрослые игры.

Лицо Блауна моментально вытянулось.