Десятое января тысяча девятьсот восемьдесятого года наступило в Научно-исследовательском институте «Электронмаш» так же, как и любой другой послепраздничный день в масштабе необъятной страны. С тяжелым скрипом несмазанных петель, с запахом тающего на одежде снега в коридорах, с бесконечными разговорами о дефицитном горошке и с полным, абсолютным нежеланием системы возвращаться в рабочее русло. В кабинетах гоняли чаи, перекладывали с места на место пыльные папки и смотрели на настенные календари с олимпийским Мишкой так, словно этот добродушный медведь был лично виноват в необходимости вставать по звонку будильника.

Но за обшарпанной дверью с табличкой «КБ-3» кипела совсем иная жизнь.

Алексей Морозов вошел в лабораторию первым. Он не включал верхний свет, оставив помещение в уютном, желтоватом полумраке, который разбавлялся лишь серым зимним утром, с трудом пробивавшимся сквозь замерзшие стекла окон.

Он подошел к своему столу. Там, среди аккуратно сложенных листов миллиметровки и россыпи резисторов, возвышался опытный образец той самой первой «Сферы-80». Угловатый, тяжелый, собранный из того, что удалось выбить, выпросить или просто спасти от списания в утиль.

Алексей сунул руку во внутренний карман пиджака и достал серую картонную коробочку, перевязанную шпагатом. Он развязал узел, откинул крышку и вытряхнул содержимое на чистый лист бумаги.

Черный прямоугольник. Сорок блестящих ножек. К580ИК80А. Советский аналог Intel 8080.

В его прошлой — или будущей жизни в 2026 году — этот чип вызывал бы лишь снисходительную ностальгическую улыбку в музее ретро-техники. Восемь бит. Смешная тактовая частота. Никаких конвейеров, никакого предсказания ветвлений. Но здесь, в тени огромных гудящих шкафов ЕС ЭВМ, этот маленький кусочек кремния был настоящим технологическим божеством. Ключом, способным сорвать с петель заржавевшие двери советской вычислительной индустрии.

Дверь в лабораторию скрипнула.

Первым ввалился Евгений Громов. Вечно небритый, со всклокоченными волосами, он кутался в свой знаменитый растянутый свитер грубой вязки, от которого за версту несло крепким дымом сигарет «Ява». Увидев Алексея, стоящего над столом, программист театрально зевнул.