— А помните лицо Волкова? — Липатов аккуратно наколол на вилку кусок колбасы. — Когда Алексей приложил этот адский латунный герб к корпусу. Я потом рассчитывал. Если «Сферу» с этим шильдиком сбросить с пятого этажа, она полетит гербом вниз. Аэродинамическое сопротивление серпа и молота стабилизирует её в полёте!

За столом дружно рассмеялись.

— И перегрев! — подхватил Громов, размахивая вилкой. — Эта эмалированная блямба перекрывает вентиляционные щели. Процессор там внутри просто запекается в собственном соку. Высшая форма партийного охлаждения!

Люба Ветрова промокнула губы салфеткой. Её глаза блестели от смеха и глотка вина.

— Это вы ещё ведомственные требования не видели, — тихо сказала она. — Я на днях открыла справочник по промышленным приборам. Знаете, какое там главное ощущение? Каждое устройство должно выжить рядом с мотором, сваркой и электриком, который считает землю условностью. Мы собираем машину, которая сможет перемножать матрицы, пока вокруг щёлкают пускатели и проседает сеть.

— Главное, чтобы клей не подвёл, — негромко вставил Морозов.

Он посмотрел на Липатова поверх бокала.

— Как там поживает наш ворованный «Виксинт», Сергей Дмитриевич? Тётя Маша с военного склада ещё не подала на нас в розыск за нецелевое использование стратегических материалов?

Липатов густо покраснел, но не выдержал и тоже рассмеялся, протирая очки свободной рукой.

— Это было производственное изъятие во имя выживания архитектуры! — отрезал конструктор. — И вообще, клей показал отличную адгезию. Эмаль оторвётся только вместе с корпусом.

Алексей слушал их голоса.

Они смеялись над тем, что ещё неделю назад казалось катастрофой. Угроза проверки, риск увольнения, срывы поставок, спецхран, ведомственные требования и необходимость стыковать свою изящную машину с грубой заводской автоматикой — весь этот производственный ад сейчас в уютной кухне превращался во внутренние командные байки. Они выжили. Не победили систему окончательно, конечно. Просто нашли в ней рабочий зазор и успели просунуть туда свою архитектуру.

В этой комнате, где смешивались запахи советского парфюма, запекающегося в духовке мяса и свежих хвойных игл, напряжение последних месяцев наконец отпускало плечи. Громов смеялся слишком громко. Люба украдкой вытирала уголок глаза салфеткой. Наташа тихо спорила с Олегом, можно ли считать бытовой телевизор приемочным стендом. Липатов делал вид, что следит за ровностью ломтиков колбасы.