Холодный ветер ревел за прозрачной стенкой энергии, которой Сепа оградила меня, сидевшего у нее во лбу. Звук был похож на отдаленный вой далекого зверя, но я чувствовал его вибрацию каждой частичкой своего тела.

Внизу, в нескольких километрах под нами, проплывали расплывчатые пятна лесов и тонкие серебряные нити рек, освещенные только звездами. Здесь, в высшей сфере, звезды были не просто точками, а сгустками яростного, почти белого света, заливавшего все вокруг холодным, безжалостным сиянием.

Их свет резал глаза, отбрасывая резкие, короткие тени, все в синевато-стальных тонах. Луны не было, и это придавало пейзажу вид ненастоящего, вытравленного кислотой.

Сзади, на горизонте, вырисовывались пять фигур. Пять Аватаров Нова, каждый — воплощение чужой воли и мощи.

Один, похожий на кристаллического скорпиона с тремя жалами, был самым маленьким, метров пятьдесят от силы, но и самым быстрым. Он не бежал, а скорее скользил по воздуху, его сегментированное тело изломалось при каждом движении.

Другой, гигантский гуманоид в пластинчатых доспехах из сгущенного мрака, достигал, наверное, двухсот метров. Его шаги, несмотря на расстояние, отдавались в моем восприятии глухими ударами — тяжелый, мерный гул, нарушающий тишину высот.

Между ними — летящая на широких крыльях из живого, переливающегося пламени безликая девушка; что-то коренастое, похожее на каменного голема с шестью мощными руками; и аморфная, постоянно меняющая форму тень, которая то растягивалась в черную ленту, то сжималась в клубок.

Сепа мчалась вперед, отталкиваясь от самой реальности. Ее метод ускорения был прост и гениален: она создавала позади себя волну сжатого, почти твердого Потока и отталкивалась от нее, как пловец от стенки бассейна.

С каждым таким толчком раздавался глухой, сухой хлопок, похожий на лопнувшую тугую кожаную подушку, а нас швыряло вперед с пугающей скоростью. Воздух за ее спиной искривлялся, как над раскаленной пустыней.

Но и преследователи не отставали. Скорпион выбросил вперед одно из своих жал. Оно удлинилось, становясь тонкой, светящейся иглой, и пронеслось в паре метров от левого бока Сепы, рассекая воздух с шипением раскаленного металла.