Под нами лежала лощина, и то, что я увидел, заставило забыть про колючки, про дым и головную боль, которая мучила с утра.

Под нами расстилался здоровенный лагерь. Целый кочевой город, раскинувшийся на сотни шагов. Десятки костров, дым от которых поднимался столбами и расплывался над лощиной сизой пеленой. От неё слезились глаза даже на нашей высоте. Шатры стояли рядами, а не как попало. Между ними были выделены ровные проходы.

Табун лошадей стоял на дальнем краю лагеря. Лошадей было столько, что они сливались в одну тёмную шевелящуюся массу.

Я разглядывал лагерь, и с каждой секундой мне становилось всё тоскливее. Все указывало на то, что мы повстречали не шайку, а маленькое, организованное войско. Телеги с добычей стояли полукругом, образуя стену с внешней стороны лагеря. Степняки таким своеобразным гуляй-городом прикрыли шатры со стороны степи. Если кто-то сунется оттуда на конях, то наткнётся на баррикаду.

Между кострами стояли копья, сложенные так, чтобы вскочивший со сна воин мог одним движением схватить оружие. Сами степняки, те, что ходили между костров, носили плотные стёганки, поверх которых тускло поблёскивали железные бляхи. Почти у каждого на поясе висел кривой клинок.

Возле командирских шатров в центре, украшенных конскими хвостами, стояли часовые. Дисциплина здесь держалась железная.

— Смотри, Кормчий, — едва слышно выдохнул Бурилом, указывая глазами вправо. — Смена караула.

От костров отделился десяток конных и поехали к краю лощины. Навстречу им из степи вынырнули другие всадники. Они коротко перебросились словами, и уставший дозор поехал к коновязи, а свежий поскакал в степь.

Меняют дозоры, охраняют телеги, держат табун под присмотром пары десятков пастухов. Влезть в такой лагерь незамеченными не получится.

Вдали от лагеря змеилась широкая дорога, выбитая копытами и колёсами до голого камня.

— Две сотни сабель, я думаю, — прошептал Волк, прищурившись. — Может, больше. Вон шатры с бунчуками, это сотники. Вон дозорные на конях, по краям. А вон те, у коновязи, это десятники. Серьёзное войско, Атаман.

Бурилом только кивнул, хмуро разглядывая лагерь.

Между шатрами ходили степняки. Обычная лагерная жизнь, если не смотреть дальше, за шатры, туда, где стояли колья.

Загон рабов располагался чуть в стороне от шатров, ближе к нашему берегу. Колья вбиты в землю, между ними натянуты верёвки, и внутри этого загона — люди.