После еды тепло поднялось в грудь и стало тесно, словно что-то мешало, странное ощущение, будто я на мгновение стал не пустым. Чтобы прогнать наваждение, собрал аккуратно косточки, из них можно будет приготовить похлёбку. Положил их в ращелину рядом, завтра заберу.

Посмотрел на камень, что нужно расколоть. Взял свой, особый и еще один. Всего несколько ударов, и я разбил надвое. Вот что значит, когда нормально подкрепился.

Удары шли легко, руки слушались. Камень раскалывался с первого, второго раза. Схватил половину камня и пошёл обратно к деревне. Сначала думал вернуться с пустыми руками, но лучше всё-таки что-то да притащить. Хоть моя ноша и была тяжела, но на сытый желудок она почему-то казалась легче.

Переступал аккуратно с камня на камень. Камень давил на руки. Дышал ровно, не задыхаясь, как обычно.

Уже вижу деревню и место, куда мы складываем камни. Если так пойдёт, то завтра все десять принесу.

— Эй! — крикнули мне. — Ты чего так долго?

Это был помощник старейшины. Я уже собирался спрыгнуть с колонны, держа камень в руках, как вдруг…

— Рейланд! — резко прозвучало в голове.

Перед глазами тут же всплыла мама, и она снова заговорила:

— Пора! Пробудись!

В груди что-то загорелось и запульсировало, меня словно дёрнули. Жар внутри, обжёг. Ноги тут же перестали меня слушаться.

Потерял равновесие и полетел с камнем вниз. Пальцы свело судорогой. Разжать их я уже не мог. Свист воздуха в ушах. Каменное дно руин летело навстречу. Удар.

Первым пришёл запах, тёплый и знакомый до боли. Пахло дымом, высушенными травами и старой тканью. Запах дома. На мгновение я поверил, что всё закончилось, но потом пришла боль. Она не вспыхнула, а навалилась всей тяжестью сразу. Ломило спину, голову и грудь.

Мысли не складывались, пытался поймать хоть одну, но она ускользала, будто рыба. Где я? Что случилось? Почему голос матери всё ещё звучит в ушах?

Она должна быть мертва… Значит, я тоже? Попробовал пошевелиться, но тело не ответило. Паралич? Если паралич… Я труп. Тот, который ещё дышит. Ещё попытка. Сосредоточился на пальцах рук. Представил, как они сжимаются. Ничего.

Горло спаяло. Ни звука, ни вздоха. Я перестал тратить силы на панику и дёрнулся всем телом. Слабый отклик. Значит, не паралич, просто нет сил. Облегчение было таким сильным, что захотелось закричать, но не вышло.