Вспомнил, как мы, маленькие, с Айной тайком от родителей бегали к руинам, прятались, играли там. Она всегда заходила дальше всех остальных, залезала в такие места, куда парни по страже боялись. Но это всё осталось в прошлом.

Побрёл по деревне. Прошёл мимо колодца, где стирали женщины. Они тут же замолчали, когда я оказался рядом. Одна сплюнула мне под ноги. Ничего нового. Другая отвернулась, прикрыла дочку рукой. Девочка маленькая, года четыре. Смотрела на меня широко раскрытыми глазами, не понимала ещё, что нужно бояться не меня, а Тарима. Мать шикнула на неё и ждала, пока я пройду.

Теперь мимо кузни. Дым, стук молота. Кузнец даже не поднимает головы, а ведь раньше он помогал моему отцу и был его подмастерьем. Теперь я для него воздух. Молот бил по наковальне ровно, размеренно. Кузнец работал не отвлекаясь. Раньше окликнул бы, спросил, как дела, угостил бы водой. Теперь только стук молота. Железо о железо, ритмично, глухо.

В центре деревни стоял руинный камень, вбитый в землю. На нём всегда меряются своей ступенью.

Двое мальчишек толпились рядом, по очереди прижимали ладони и ждали. На камне оставался след — бледный, как грязь, или чёткий, как ожог.

Я прошёл мимо, не замедляясь. Пустые к чаше не подходят.

Эйр однажды прижал ладонь — и отпечаток держался, пока он смеялся. Тогда все зашептались: «Восьмая… в таком возрасте?».

Камень помнит силу лучше людей.

Вышел из деревни, и словно большая часть моих проблем осталась там, за спиной. Вот они, мои руины. Тряпицу от Айны убрал в карман, головокружение прошло, как и боль от ударов.

Забрался на камни и начал по ним прыгать, продвигаясь всё глубже и подальше от остальных. Пусть мне предстоит тяжёлый труд, и руки все в шрамах, зато там меня никто не достает.

Прыгал осторожно, однажды уже подвернул лодыжку, неделю хромал. Услышал голоса других работников, они трудятся ближе к воротам, так камни таскать удобнее. Мне такие места не дают и посылают дальше, да я и не против, лишь бы ни с кем не встречаться.

Кто-то ругался, кто-то смеялся, обычный рабочий день для них. Прыгнул на следующий камень. Нога соскользнула. Руки дёрнулись в стороны, ища опору, поймал равновесие. Камень подо мной предательски скрипнул.

Добрался до разрушенной колонны, что валялась на земле. Спрыгнул и прислонился к ней спиной. Почему-то мне рядом с камнями спокойно, словно только они умеют понимать и слушать.