— Алексей, значит, это ты у нас настоящий целитель? — проворчал Иван. — Теперь понятно, откуда такая прыть и пронырливость. С шабашниками разобрался. Сельский клуб за полторы недели нормально работать заставил. Пашку Рязанцева на место поставил и правильным вещам теперь обучаешь. Даже музыкальные инструменты вернул. Всё как обещал и даже больше.

— Иван, да я вообще очень полезный гражданин, если со мной дружить. Скоро сам убедишься.

— Да я уже убедился. В поисках человека с твоими умениями я полстраны с Ленкой объездил. Жене в межсезонье не давал дома спокойно сидеть. Из-за этого она насмотрелась на всяческих бабок, заговаривающих зубы, травниц, с опасными для здоровья зельями, шарлатанов, показывающих эффектные фокусы, и даже модных в Москве недоделанных экстрасенсов. Вот они где у меня уже все сидят.

Пасечник эмоционально дотронулся ребром ладони до горла.

— Алексей говорит, что происходящее со мной раз за разом — это влияние какого-то злого человека, имеющего возможность ко мне периодически подбираться.

Давыдов напрягся.

— Если я правильно понял, кто-то, умеющий влиять на организм человека, не хочет, чтобы моя жена родила, и строит нам козни. У меня на примете только один вариант — мой отец Лука Давыдов. Не зря же он находит поводы, чтобы нас по два раза в год проклинать.

— Удобный кандидат, но, пожалуй, его кандидатуру мы пока отставим в сторону.

Я принялся рассказывать о своих подозрениях, но никто, в том числе Матрёна, в вариант с Машкой не поверили.

— Лёшка, да девку эту все здесь знают. Она умом слаба. Местная блаженная. Мухи не обидит, — выпалила знахарка. — Ко мне её не раз сначала родители приводили, потом бабка старая. Не заметила я в девке никакого зла.

— Напоминаю: Лена вчера в баню именно с этой блаженной Машкой ходила, — возразил я. — На деда Луку, конечно, удобно думать, что он зло, но ближе пяти метров к Лене он не подходил.

— Да чего гадать? Давайте вместе сейчас сходим и с Машкой поговорим, — предложил пасечник.

Он единственный начал сомневаться и был готов устроить блаженной Машке настоящий допрос с пристрастием.

— Нет ребятки, вместе мы никуда не пойдём. Вы мешать будете. Я один схожу, посмотрю, как ваша блаженная там живёт, да поговорю с ней по душам. Авось что-то выясню.

Матрёна всё равно порывалась сходить со мной, но я настоял на своём. После этого накинул куртку и вышел в хорошо освещённый фонарями двор. Свет почти не добивал до старого дома, и из-за этого он казался тёмным пятном на фоне картофельного поля.