Спустя два часа мы прибыли в мастерскую и Тарас тут же озадачил бойцов. Они то думали что будут службу нести, а он всучил им в зубы топоры и велел из срубленных брёвен и досок строить дозорные вышки. Судя по лицам охранников они представляли совершенно не такую службу, но подчинились. При этом Тарас всячески им помогал, а не просто командовал.

Пока строились вышки, у восточной стены Степан и братья Черновы стояли по пояс в яме, выбрасывая на поверхность комья бурого суглинка. Захар с двумя батраками таскали суглинок на тачке к землянке, замешивали там его в кашу перемешивая с опилками и тащили к забору, где заделывали дыры, отгораживаясь от вездесущего сквозняка.

Степан же с Черновыми не просто ковырялся в земле, они рыли колодец! Забавно, но им никто не приказывал. Просто мужики услышали ночной разговор, вот и проявили инициативу. Это дело хорошее. Колодец был уже глубиной в полтора метра, а значит рыли его уже не первый час.

Краем глаза я заметил что Тараса отправился к краю ельника. Он присел и что-то увлечённо делал. Я подошёл ближе, и только тогда увидел, что Тарас ставит капкан. Аккуратно укладывая стальные дуги в углубление и присыпая хвоей. Заметив меня он бросил:

— Взял с собой один, а завтра ещё четыре притащу. — пояснил Тарас, не поднимая головы. — Перекрою самые удачные позиции для обстрела. С юго-востока, где ельник подходит к забору ближе всего, и ещё с запада, от оврага, где можно подобраться незаметно по руслу ручья.

Тарас поднялся, отряхнул колени и обвёл рукой полосу ельника.

— Когда закончу к нам сможет подойти только опытный следопыт. А остальным дуралеям придётся через бурелом лезть. Но таких мы услышим минут за тридцать до того как они успеют подойти.

— А свои не попадутся в капканы?

— Своим я расскажу куда соваться не стоит.

Я кивнул и вернулся на территорию поляны, где Древомир уже стоял посреди двора.

— Не думал, что моя мастерская однажды превратится в форт. — Древомир покачал головой и улыбнулся.

Я обнял его за плечи и выдал:

— Не твоя, а наша, дедуля.

Древомир дёрнулся и захотел двинуть мне промеж глаз, но тут же сдался.

— Ага. Наша конечно. Внучок.