Пантелеймон стоял и молчал, а на его висках набухли жилки, пульсируя частым нервным ритмом. Руки, скрещённые на груди, мелко подрагивали, и по этой дрожи было ясно, что десятник балансирует между желанием всё отрицать и пониманием того, что отрицать бессмысленно.

Рыжий стражник, стоявший по правую руку от костра, медленно повернулся к молодому сидящему на вышке.

— Сань! — крикнул рыжий и парень вздрогнул, как от удара током. — А ты чё притих⁈ Скажи! Так оно было или нет?

Саня посмотрел на рыжего загнанным взглядом, в котором перемешались паника и облегчение. Он сделал глубокий вдох и выпалил:

— А чё я мог сделать⁈ Староста приказал, вот я и пошёл! Я ж не мог отказать. Так бы Микула меня со службы турнул, а мне семью кормить надо. Жена только родила. Да ещё и мать больная…

— Та-ак, — протянул рябой. — Красавцы, ничего не скажешь. Я думал мы защищаем жителей, а не пытаемся их по миру пустить.

— Заткнись, — прошипел Пантелеймон и попятился на полшага. — Ты ничего не понимаешь, староста приказал, а я…

— А ты побежал, как собачонка по свистку, — закончил за него рыжий, и в голосе его не было ни издёвки, ни злорадства.

Была лишь усталая горечь мужика, давно уставшего подчиняться козлобородому старосте, но до сегодняшнего дня не видевшего другого выхода. Ситуация быстро выходила из-под контроля, так как десятник резко превратился в истинное зло, которое стражники возжелали если не устранить, то сделать его глаза ещё уже. Пришлось всё брать в свои руки.

— Тихо! — Рявкнул я привлекая к себе внимание. — Зла на десятника или Саньку я не держу. Понимаю что действовали они не по собственной воле. Однако мне до сих пор нужны люди для того чтобы защитить производство от нападок Микулы. Платить буду хорошо, а ещё кормить, возможно даже формой обеспечу. Но я дам вам не только работу, а ещё и смысл. Работая на меня вы не просто защищаете какой-то чёртов склад, а ещё и судьбы десяти семей работающих на производстве. И чем удачнее будет моё производство, тем больше семей я смогу нанять на работу и платить им достойную зарплату!

Последние слова я выкрикнул и их услышали батраки идущие на смену. Захар проходя мимо улыбнулся и громко сказал:

— Ярый всё по делу говорит! За то что топором машешь по четыре медяка в день платит. А за то что мы склад потушили, он нам премию по серебрухе выделил. Так что это, спасибо тебе Пантелеймоша. Можно сказать озолотил нас.

Батраки заржали и бодрой походкой вышли через ворота.