— В холерные годы московский владыка Филарет духовенству писал, чтобы народ удостоверять: болезнь есть, болезнь опасна и заразительна. Чтобы предосторожностям начальства повиноваться послушливо и верно. Чтобы сомневающимся читать ведомости и вразумлять их не бунтовать против врачей. — он воздел палец. — А врачи говорят про охлоренную известь против миазмов: я сегодня с утра не поленился заехать к Григорию Ивановичу и полную инструкцию от него получил, и даже в книги, которые он мне показал, заглянул. Ему, конечно, уже доложили что в приюте не холера, но вместе мы решили, что не следует искушать Господа требованием чуда там. где достаточно обычной человеческой предосторожности. — он снова изменил голос так, будто проповедовал с амвона. — Кто по упрямству нарушит предосторожности и внесет заразу к ближним, тот согрешит не только против повиновения начальству, но и против любви к ближнему.

— Сейчас принесу, — повторила я.

Обходя дом, чтобы взять из мешка под окном спальни немного хлорки я думала, что у отца Павла можно многому научиться. Мне бы в голову не пришло превратить грязную бочку в нравственный вопрос, вылитые где попало в нечистоты в возможный грех против соседского ребенка, а кипяченую воду из моей странной прихоти — в форму милосердия, хоть и скучную, и требующую дров.

Надо будет осторожно поговорить с ним насчет распоряжений губернатора о воде. Слово пастыря может значить куда больше чем отряд росгвардии… в смысле солдат внутренней стражи.

Когда я вернулась с разведенным раствором хлорки, дамы уже покинули комнату, а священник успел расставить на столе все необходимое.

— Не ожидала, отец Павел, — не удержалась я.

Он с усмешкой опустил часть платков в раствор.

— Что священник знает, зачем нужна охлоренная известь?

— Скорее, что сочтет ее уместной рядом со Святыми Дарами.

Усмешка исчезла, взгляд стал строже.

— Святые Тайны — святыня. Человеческая грязь замарать их не может, но и коснувшись их сама святыней не становится. Лжица касается больных губ, слюны, немощи. Это не Таинство. Это наша плоть, слабая и нечистая. Ее и надлежит убирать.

Он отжал как следует платы, положил рядом сухие.