Мы с Дэйвом подождали немного и тоже вышли на улицу.

Конститьюшн-авеню. Почти одиннадцать утра. Солнце низкое, почти зимнее, холодное, просто белый диск за облаками.

Температура тридцать шесть по Фаренгейту, два градуса по Цельсию. Мухи уже давно не летают.

Деревья голые с черными ветками. На тротуаре редкие прохожие в пальто и шарфах, у них вырывались облачка пара изо рта. Вдалеке возвышался Монумент Вашингтона, белый шпиль вспарывающий серое небо.

Я стоял на ступенях суда и дышал полной грудью. Холодный воздух, чистый, без запаха формальдегида, нефти или пороха. Вашингтонский воздух с привкусом мокрых листьев и далекого Потомака.

— Ну что, пошли или ты решил поспать на ступеньках? — спросил Дэйв и поднял воротник пальто.

Мы спустились по ступеням, перешли Конститьюшн-авеню на зеленый свет, добрались через два квартала до парковки, где стоял «Фэйрлейн». Сели внутрь.

Завел двигатель. Выехал на Пенсильвания-авеню, в сторону здания ФБР. Нужно написать рапорт и доложить Томпсону, а потом отнести папку Дороти.

Нужно жить дальше.

После обеда я взял рапорт, напечатанный на машинке, прошел мимо Джерри Коллинза, он печатал, не поднимая глаз, и постучал в дверь Томпсона.

— Входи. — Голос из-за двери хриплый и раздраженный. Обычный тон, обычный Томпсон.

Я открыл дверь и вошел. Кабинет все то же, на столе завал с документами, красный телефон, портрет Грея на стене, кактус в горшке «Аризона».

Пачка «Хоулс» новая, зеленая, почти полная. Томпсон сидел за столом и смотрел на кактус с тем сосредоточенным отвращением, с каким кот смотрит на миску с вареной рыбой.

— Поздравляю с вердиктом, — сказал он без улыбки. — Газеты уже пишут. «Пост» выдал на третьей полосе, «Стар» на пятой. «Мушиный детектив раскрывает убийство» это заголовок «Пост». Мне звонил Крейг и Бейкер из пресс-службы. А еще мне звонила моя жена, она прочитала статью за обедом и спросила, правда ли что ФБР теперь работает с мухами. Я сказал что это правда. Она сказала, тогда пусть ФБР заодно разберется с мухами на кухне. — Томпсон взял леденец, посмотрел на него и положил обратно. — Я теперь знаменит как начальник агента, говорящего с насекомыми. Благодарю тебя.

— Пожалуйста.

— Не умничай. Садись.