Через пять минут я вынырнул на набережной. Алина уже ждала меня у перил, сжимая в руке стаканчик с кофе.

— Получилось? — спросила она.

— Да. А у тебя?

— Зашла, вышла через черный ход. Он меня не заметил. — Она помолчала. — Я запомнила его лицо. Если увижу еще раз — узнаю.

— Хорошо, — я выдохнул. — Пошли. Надо успеть до начала смены.

* * *

Непомнящий уже во всю трудился с раннего утра. Семен Семенович, несмотря на свой слегка отрешенный вид, быстро вникал в дела руководителя Департамента. Было видно, что старому архивариусу новая должность по нутру.

— Порядок, — сказал он, просматривая бумаги, которые я принес. — Лыткин запустил учет, но многие позиции не сходились. Придется пересчитывать.

— Семен Семенович, я могу помочь, — ответил я.

— Позже. Сейчас у вас… — он замялся, подбирая слова, — у вас, кажется, другие дела.

— Что вы имеете ввиду?

— Вам разве секретарь не сообщила? С утра Аркадий Венедиктович заходил, Соболев, инспектор этот новый, куратор магический. Вас просил подойти к нему в кабинет, как придете.

— Меня?

Непомнящий поднял глаза, но ничего не сказал. Только кивнул.

Я вышел и направился к кабинету Соболева. Он располагался в другом крыле. Теперь здесь поселился московский гость.

Соболев встретил меня у двери. Высокий, подтянутый, в безупречном костюме, с сединой на висках и волевым подбородком. Он жестом пригласил меня войти.

— Садись, Алексей, — сказал он, указывая на кресло. В голосе не было ни надменности, ни дружелюбия — просто деловой тон. — Как дела? Не жмет ли новый начальник?

— Все нормально, — ответил я, садясь. — Семен Семенович — профессионал.

— Знаю, — кивнул Соболев. — Я наводил справки. Хороший архивариус. Лучше Лыткина, это точно. — он помолчал. — А ты как?

Соболев сразу перешел на «ты», так запросто, но эта манера только напрягла меня. Тот же самый опыт говорил — таких свояков держать нужно подальше от себя.

— Спасибо, все хорошо, работаю.

— Конечно, — усмехнулся Соболев, но усмешка была не злой. — Ладно, не будем о политике. Я позвал тебя поговорить о деле. Провести, так сказать, разъяснительную беседу.

Он подошел к окну, посмотрел на серое небо.

— В Архиве неспокойно. Ты знаешь. Я фиксирую магические возмущения, которые не вписываются в норму. Ты должен быть в курсе.