— Не надо никого звать, я сам со всем разберусь. А теперь иди, но сначала поклянись на иконах, что никому не скажешь.

Я кивнул на образ Николая Угодника в углу, и что-то, видимо, было в моем голосе такое, что девчонка, быстро закивав, начала истова креститься.

— Никому, Ванюш, не скажу. Клянусь!

— А теперь иди, — я осторожно развернул ее в сторону двери. — Только прежде чем в дом заходить, себя в порядок приведи. У тебя руки все в крови.

Дверь хлопнула за девчонкой, впуская морозный воздух. Проводив Лушу, я зашел в спальню, сдернул простынь с кровати и прикрыл ею тело отца, чуть задержавшись возле него, чтобы закрыть глаза.

Теперь назад, уже к часам, бывших для папы чем-то настолько важным, чтобы, умирая, доползти и сообщить о них. Секундная стрелка, сколько я помню, никогда не двигалась., Несмотря на всю мою любовь к механизмам, отец ни разу не дал мне даже попытаться их починить.

Откинув стеклянную крышку, я дотронулся до красной, тонкой, как жилка, стрелки. Как он там говорил? Девять, потом шесть, затем четыре. Каждое движение стрелки по циферблату отзывалась легким щелчком, едва слышимым человеческому уху. Наконец стрелка, сделав полный оборот, снова замерла на двенадцати часах. С тихим звоном циферблат откинулся в сторону, открыв небольшой тайник, о котором я почему-то не знал. Осторожно заглянув внутрь, я увидел плотный бумажный сверток и небольшой золотой медальон. И больше ничего. Странно, если честно, ожидал большего. Осторожно развернул бумажный сверток, туго перемотанный бечевкой. Под оберточной бумагой скрывались какие-то письма, документы, ничего по-настоящему важного…

«А что для меня сейчас имеет значение? — мысль, упавшая, словно камень, в пруд с застывшей водой, всколыхнула и заставила думать. — Выжить? Подручные Клеща придут за телом отца в ночи, сейчас темнеет быстро, но часов шесть у меня есть. Добежать до станции, собрав все самое ценное, что есть в доме, а там проситься на проходящие поезда, сунув взятку кому-то из проводников. Рублей восемь в тайнике за кирпичом есть, должно хватить… А дальше что? Убийцы отца останутся безнаказанными? Поднять шум, вызвать жандармов, отец — дворянин, они обязаны начать расследование, и даже начнут, но, скорее всего, так же быстро закончат. Найдут пару бедолаг у себя в кутузке, побоями выбьют признание в убийстве, а потом быстренько и расстреляют возле бревенчатой стенки напротив полицейского участка. В то, что возьмут Клеща, я не верил от слова совсем. Откупится».